ГЛАВА 4: ЛЕНСКИЕ ТЕНИ
Санкт-Петербург. Александро-Невская лавра. 7:00 утра.
Рассвет в Петербурге был не светом, а усилением серости. Свинцовое небо давило на купола лавры. Мороз, крепчавший за ночь, покрыл инеем кресты и ограды Никольского кладбища. Воздух был острым, колющим –смесь ледяной пыли, ладана из часовни и сладковатого запаха тления, пробивавшегося из-под снега. Артём шёл по аллее, сапоги скрипели на утоптанном насте. Безлюдно. Только ворона каркала на ветвях обледеневшей березы.
Он остановился у скромной могилы в углу. Дубовый крест, потемневший от времени. Табличка:
ЛИДИЯ ВОЛКОВА (урожд. Журавлёва) 1855–1898 . Царствие Небесное.
У основания креста – заледеневший букет алых гвоздик. Артём достал из кармана шинели три свежих цветка (купил у замерзшей торговки у ворот), убрал мертвые стебли. Действия – механические, без эмоций. Он не крестился, не кланялся. Просто стоял, руки в муфте из бараньего меха. Ветер шевелил его непокрытые волосы.
– Артёмка? – хриплый голос прозвучал за спиной.
Артём обернулся. Из-за памятника купцу Громову выкатилась деревянная коляска. В ней сидел мужчина лет сорока, но выглядевший на шестьдесят. Лицо – сеть морщин и ожогов. Правая рука отсутствовала по локоть, левая нога – по бедро. Пустой рукав и штанина были приколоты булавками. Иван Безруков. Однополчанин. Порт-Артур.
Узнал... – Иван усмехнулся, обнажив черные от табака пни зубов. - А я думал, герои по чиновным дамам да банкетам пропадают.
Артём молчал. Его лицо не дрогнуло, но пальцы в муфте сжались.
– Матушку навестил? – Иван подкатил ближе. Его дыхание парило ледяным облаком. - Она бы гордилась... Кавалер Георгия! Только вот... – он кивнул на свою коляску, - моя-то маман в землянке под Читой сдохла. Голодная. Потому что пенсию её «герой»-сын про... пропил. А ногу-то – помнишь где оставил? Под Мукденом!
Артём сделал шаг к нему. Сапог провалился в снег. «– Что тебе нужно, Иван?
– Правды! – инвалид ударил культей по коляске.– Мы с тобой, Артём, за одну Империю кровь лили! Ты – Георгия да отставку с пенсией. А я? Он дернул пустой рукав.– Вот моя награда! И таким – тысячи! А знаешь, кто нам пенсии платить должен? Те, кого мы спасли! Генералы да фабриканты! Твои новые хозяева!
Артём посмотрел на могилу матери, потом на Ивана. В глазах – не сочувствие. Раздражение.– Порядок требует жертв. Империя – не благотворительность.
Иван захохотал. Хриплый, надсадный смех разорвал утреннюю тишину. Ворона взлетела с березы.