ГЛАВА 9 ГНОЙНИК
Запах в тесной каморке за кулисами был знакомым: лекарственный спирт, йод, кровь и под ними – сладковатый шлейф морфия. Артём сидел на табурете, скинув гимнастерку. Его торс, покрытый старыми шрамами от сабель и шрапнели, был жилистым, без лишнего жира. На боку зияла рваная, неглубокая рана от железа Сибиряка. Медсестра цирка, пожилая женщина с дрожащими руками, обрабатывала ее йодом. Он не моргнул, только мышцы живота напряглись под холодным жжением.
Но главная боль была глубже. Левое колено горело огнем. Оно распухло, кожа натянулась и лоснилась. Старый осколок под коленной чашечкой, напоминание о японской мине под Порт-Артуром, отозвался на удары и давление боя с каторжником. Каждое движение ногой отзывалось острой, рвущей болью в бедре.
– Воспаление, капитан, – пробормотала медсестра, накладывая повязку на бок. – И колено... отек сильный. К врачу бы...
– Морфий, – перебил ее Артём. Его голос был хриплым от напряжения. Он достал из планшета маленький флакон с бесцветной жидкостью и шприц в футляре.
Медсестра взглянула на флакон, потом на его лицо. В ее глазах мелькнуло понимание и... жалость? Артём это поймал. Его взгляд стал ледяным. Она потупилась, кивнула.
– Я... я принесу спирт для протирки.
Она вышла. Артём остался один. Он налил в шприц точную дозу – 10 мг. Рука была твердой. Он знал эту процедуру как молитву. Протер кожу на бедре уголком ватки из флакона. Ввел иглу. Плавно нажал на поршень. Сначала – холодное распространение жидкости под кожей. Потом – волна тепла, накатывающая снизу вверх, смывающая остроту боли, притупляя края реальности. Мускульное напряжение спало. Он откинул голову на холодную кирпичную стену, закрыв глаза. На секунду.
В памяти всплыло не лицо матери, не поля Мукдена. Всплыл единственный глаз Сибиряка в последний момент перед тем, как каблук опустился на кисть. Не ненависть. Пустоту. Пустоту каторжной жизни, где боль была постоянным спутником, а смерть – избавлением. «Очередной гнойник», – подумал Артём без эмоций. Он очистил Империю от гнили. Своими руками. Своими сапогами. Это было необходимо. Порядок. Железный порядок. Слабость разъедает... Его мысли начали плыть, смягченные морфием. Где-то далеко гудела толпа, начинался следующий бой. Кто-то кричал, кто-то ругался. Шум.