ГЛАВА 11: МОРФИЙНЫЙ РАССВЕТ
Петербургский рассвет 1910 года пробивался в комнату не светом, а усилением серости. Тусклые, водянистые лучи ползли сквозь запотевшее, покрытое слоем уличной копоти окно подвальной каморки где-то в районе Глазовой улицы. Они выхватывали из полумрака убогую картину: Облупившуюся штукатурку стен, покрытую картами сырости, как гнилыми пятнами. Железную койку с тощим матрацем, провалившимся посередине. Деревянный ящик вместо тумбочки, на котором стояла керосиновая коптилка (давно погасшая) и пустой флакон из-под лекарства. Офицерскую шинель Артёма Волкова, брошенную на единственный стул – некогда добротное сукно было потерто до блеска на локтях и воротнике.
Воздух был спертым, пропитанным запахами сырого камня, дешевого табака «Звездочка», пыли и... чего-то кисло-сладкого, едва уловимого – старой боли и отчаяния.
Артём проснулся не от света. Его вырвало из тяжелого, кошмарного забытья взрывом боли. Не постепенной, нарастающей, а сразу – острой, рвущей, белой молнией, пронзившей левую ногу от колена до самого паха. Он ахнул, не в силах сдержать стон, и судорожно вцепился руками в края матраца. Холодный пот мгновенно выступил на лбу, спине, под мышками. Глаза широко распахнулись, уставившись в потолок, где копошились тени от уличного света.
Осколок.
Тот самый, засевший глубоко под коленной чашечкой еще под Порт-Артуром, в 1904-м. Металлический осколок японской шрапнели, размером с ноготь мизинца. Армейские хирурги в харбинском госпитале тогда сказали: «Вынуть – значит, навсегда хромать или вовсе ногу потерять. Пусть остается, если не беспокоит». И он не беспокоил... почти. До недавнего времени. До того злосчастного удара по колену в бою с «Сибиряком» два года назад. С тех пор стальная заноза напоминала о себе все чаще, все злее. Особенно по утрам. Особенно в сырость. Особенно когда холод проникал в кости.
Артём попытался согнуть ногу. Сустав скрипел, будто ржавые шестерни. Боль накатила новой волной, заставив его скрипнуть зубами. Он застонал сквозь стиснутые челюсти. Тело сотрясал мелкий озноб. Тошнота подкатила к горлу. Он лежал, тяжело дыша, чувствуя, как пульсация боли в колене совпадает с ударами сердца – тук-тук-тук, тук-тук-тук. Каждый удар – удар молота по наковальне из живых нервов.
Морфий.