ГЛАВА 16: ГЛАЗА НЕВИННОСТИ
Синий язычок паяльной лампы шипел, как разъяренная гадюка, вырывая из полумрака подвала жуткие детали: слезы, струящиеся по грязным щекам Митьки «Шныря», безумный блеск его глаз, трясущиеся губы. Запах керосина смешивался с кислым духом детского страха – запахом абсолютной беспомощности.
Артём Волков стоял неподвижно, держа лампу так, чтобы жар чуть лизал кожу мальчишки. Его лицо в мерцающем свете было не маской жестокости, а ледяной маской процедуры. Хирург перед ампутацией. Инженер, разбирающий сломавшийся механизм.
– Кто дал гвоздь? – голос Артёма был тихим, ровным, лишенным угрозы. От этого – еще страшнее. – Имя, Митька. Кто твой хозяин? «Серый»? Кто из его крыс?
Митька замотал головой, сдавленно хрипя:
– Не... не знаю... Сам нашел... Хотел... шутку... – Слова путались, вылетали пузырями слюны.
– Шутка? – Артём чуть приблизил пламя. Тепло стало ощутимым, обжигающим воздух у лица мальчика. – Шутка, которая могла сломать ногу? Послать на больничную койку? Или в гроб? – Он наклонился чуть ниже. – Это не шутка, щенок. Это диверсия против Империи. А за это – не смех. За это – плачут. В камерах. На виселицах. – Он вспомнил столыпинские «галстуки» – виселицы для бунтовщиков. – Имя.
Митька завыл – высоко, по-звериному, забился в веревках. Пламя пугало сильнее ударов.
– Не знаю! Клянусь мамой! Сам! Сам!
Артём вздохнул, как человек, которому мешают работать. Он отставил паяльную лампу. Синий огонек продолжал шипеть, освещая его руки – сильные, с жилистыми венами, руки офицера и бойца. Он повернулся к столу. Его взгляд скользнул по инструментам, остановился на ведре с ледяной водой. Метод не нов. Метод эффективен.
– Мама тебе не поможет, – констатировал он. – Только правда. Правда спасет тебя от... – он не договорил, взял ведро. Вода плескалась, тяжелая и мутная. – От худшего.
Он подошел вплотную. Митька зажмурился, задержал дыхание, ожидая удара. Но Артём действовал методично. Левой рукой он резко зажал мальчишке нос. Правой – выплеснул ледяную воду ему на лицо и в открытый от неожиданности рот.
Эффект был мгновенным. Шок. Митька захлебнулся, забился в конвульсиях, пытаясь вдохнуть, но получая лишь воду и панику. Ледяная вода обожгла легкие, сжала горло, выбила из сознания все, кроме животного ужаса утопления на суше. Это длилось вечность в несколько секунд. Артём отпустил нос. Мальчишка судорожно втянул воздух, закашлялся, выплевывая воду. Он плакал, икал, трясся. Его рубаха промокла.