ГЛАВА 7: ПРАХ ГЕРОЯ

Адреналиновый рев толпы в цирке Чинизелли сменился гулким, усталым гулом. Воздух, пропитанный кровью, потом, табачным дымом и вонью переполненных отхожих мест, казался еще гуще. Артём Волков, едва заметно прихрамывая, спускался по узкой лестнице за кулисы. На его сапогах и рейтузах темнели пятна – не грязь, а чужая кровь, впитавшаяся в кожу и сукно. Георгиевский крест на гимнастерке тускло поблескивал в тусклом свете керосиновых ламп. Он нес свою шинель на сгибе локтя, как щит, отгораживаясь от назойливых взглядов.

Его ждали. Не толпа поклонников, не восторженные дамы. У стойки с ведрами для воды и ворохом грязных бинтов стояли двое. Человек в щегольском, но поношенном пальто с бархатным воротником и каракулевой шапке – полковник Охранного отделения Свиридов. Его лицо, гладкое и холеное, как у актера, выражало вежливую скуку. Рядом, держа кожаный портфель, – унтер-офицер с каменным лицом и глазами пуговицами.

– Штабс-капитан Волков, – голос Свиридова был маслянисто-ровным, без интонаций. – Примите признательность Отдельного корпуса жандармов. Ваша победа... впечатляет. – Он кивнул унтеру. Тот щелкнул портфелем, достал конверт и протянул Артёму.

Артём взял его, не глядя. Толстый. Наверное, сотня рублей. Цена за сломанную ключицу и раздавленное горло Семена Грубого. Он сунул конверт во внутренний карман шинели.

– Ожидали большего сопротивления? – спросил Свиридов, изучая ногти.

– Он был громок. И медлителен, – ответил Артём. Его голос звучал глухо, как из пустой бочки. Боль в колене начала настойчиво напоминать о себе, пульсируя в такт ударам сердца.

Свиридов усмехнулся уголком губ.

– Следующий будет тише. И быстрее. – Он кивнул вглубь кулис, где в полумраке стояла массивная фигура. – Знакомьтесь. «Сибиряк». Наш... специальный гость с каторги. Нерчинские рудники прислали. Говорят, задушил двух надзирателей голыми руками. Считайте это повышением квалификации, капитан.