9. Физ.подготовка

Утро пришло мерзко.

Не резко, как в первый день. Не с ощущением, будто меня выдернули из сна и бросили лицом в камень. В этот раз сна почти не было, поэтому сигнал просто добил то, что и так еле держалось.

Я лежала на боку, лицом в комнату, и смотрела на тёмную чашку на краю своего стола. Она всё ещё стояла там. Селена не убрала её ночью. И я тоже. Это было странно. Слишком маленькая вещь, чтобы иметь значение. Просто чашка. Просто жест. Просто молчаливое "я рядом, но не лезу". А внутри ощущалось так, будто кто-то оставил дверь приоткрытой. Не настежь. Не настолько, чтобы стало безопасно. Но щель появилась.
И именно поэтому утром мне было неуютно смотреть на неё.

Слабость, как оказалось, бывает не только в том, что ты не можешь вызвать огонь или пробежать нужное расстояние. Иногда слабость — это когда тебе становится легче от чужого присутствия, и ты не знаешь, что с этим делать.

Я села на кровати. Ночной режим уже отключился, но тело всё ещё помнило его. Запястья ныли под браслетами. Грудь была тяжёлой, будто я всю ночь дышала через мокрую ткань. Голова гудела. Во рту пересохло. Зато ничего не сгорело. Вейрхолд, наверное, должен был прислать поздравительную открытку.

"Поздравляем. Вы пережили ночь и не уничтожили жилой сектор. Продолжайте в том же духе."

Я потерла лицо руками и поморщилась от боли в ладони. Повязка держалась, но кожа под ней чувствовалась слишком тонкой, будто огонь не только обжёг её, а снял лишний слой между мной и миром.

Селена уже не спала. Конечно. Она сидела на своей кровати, застёгивая высокий воротник формы. Волосы были собраны, лицо бледнее обычного. Под глазами — лёгкие тени. Она тоже не спала нормально. Или просыпалась после моего ночного приступа. Или просто делала вид, что ей хватило пары часов.

Когда наши взгляды встретились, она не спросила: "как ты?" Спасибо ей за это.
Вопрос был бы слишком большим для утра.

— Сигнал мерзкий, — сказала она вместо этого.

Я медленно моргнула.

— Это официальная жалоба или попытка нормального разговора?

— Попытка нормального разговора.

— Тогда да, мерзкий.

Она кивнула, будто мы заключили важное дипломатическое соглашение.

Я посмотрела на чашку.

Селена тоже посмотрела.

На секунду в комнате стало слишком тихо.
Потом она просто поднялась, взяла чашку с моего стола и поставила её обратно к себе. Без комментариев. Без "я же говорила". Без попытки закрепить вчерашнее как шаг к чему-то. И почему-то именно из-за этого мне стало легче.

— Сегодня физподготовка? — спросила я, проверяя расписание на браслете.