23. Четыре отклика

Утром я проснулась раньше сигнала. Это оказалось хуже.

Когда Вейрхолд будил тебя сам, можно было хотя бы ненавидеть систему. Когда же глаза открывались в темноте за несколько минут до подъёма, оставалось только лежать и признавать, что тело уже привыкло ждать приказа заранее.

Я смотрела в потолок и чувствовала себя частью расписания. Очень неприятное ощущение.

За окном ещё было темно. Серый предрассветный свет только начинал проступать по краям стекла, делая комнату не светлой, а менее чёрной. В углу слабо мерцал защитный контур. После ремонта он стал работать ровнее, но я всё равно замечала короткую задержку между импульсами. Раньше такие вещи раздражали бы меня только как шум. Теперь я ловила их автоматически.

Шаги.
Сквозняки.
Проверки.
Двери.
Кристаллы.
Слепые места.

Вейрхолд учил меня контролю, но, кажется, сам не понимал, что сначала учит видеть трещины.

Селена ещё спала. По-настоящему, не как в те ночи, когда она делала вид ради меня. Её дыхание было спокойным, волосы рассыпались по подушке, одна рука лежала поверх одеяла. На столе рядом с её конспектами стоял закрытый флакон с водой. Я всё ещё чувствовала воду внутри, но уже не так остро, как в первую ночь без браслетов. Она больше не казалась чужим сердцем в комнате. Просто присутствием.

С этим можно было жить. Наверное.

Я осторожно села. Тело отозвалось болью почти сразу. После вчерашней тренировки с Кальд мышцы стали тяжелее, чем должны были быть у живого человека. Особенно плечи и ноги. Рёбра ныло после палок. На левом боку уже расплывался синяк, который Селена вечером назвала "достойным внимания", а я — "ещё одной причиной ненавидеть деревянное оружие".

Запястья тоже болели, но иначе. Ожоги затягивались. Новая кожа под повязками зудела, тянула, иногда горела тонкими неприятными вспышками. Келлер сказал, что это нормально. Я ответила, что у него очень широкое понятие нормы. Он сказал, что работает в Вейрхолде и другого у него не осталось.

Сигнал подъёма прозвучал ровно в шесть.

Селена открыла глаза и посмотрела на меня почти сразу.

— Ты уже не спишь? — спросила она хрипло.

— Нет, — ответила я.

— Давно?

— Не очень.

Она села и прищурилась.

— Это значит давно.

— Это значит, что ты слишком быстро просыпаешься проницательной.

— Профессиональная деформация.

— Ты ещё даже не целительница.

— Но уже живу с тобой. Практики достаточно.

Я взяла с тумбы лист, который вчера заполняла до позднего вечера.

Огонь. Земля. Воздух. Вода.