21. Режим
Утро после ясеня началось не с облегчения.
Оно началось с сигнала подъёма, который ударил по комнате ровно в шесть, как будто ночь не существовала, как будто я не крала у Вейрхолда воздух, не сидела на старом дереве рядом с Марселем Рейнаром и не возвращалась в комнату за несколько минут до проверки с мокрыми от коры ладонями.
Система не знала, где я была. Или делала вид, что не знала.
Я открыла глаза сразу, но ещё несколько секунд не двигалась. Тело лежало тяжёлое, будто за ночь не отдохнуло, а просто провалилось в короткую тёмную яму между двумя приказами. Повязки на запястьях стянули кожу. Ожоги ныли глухо, почти привычно. Под рёбрами шевелилась усталость — не боль, не страх, а что-то вязкое, накопленное за последние дни.
Сигнал повторился.
Селена застонала в подушку.
— Я когда-нибудь утоплю этот кристалл.
— Ты маг воды, — пробормотала я. — Это звучит как реальная угроза.
Она повернула голову ко мне. Волосы растрепались по щеке, глаза ещё были сонными, но взгляд — слишком внимательным для человека, который только что проснулся.
— Ты спала?—спросила Селена.
— Да.
— Сколько?
— Достаточно, чтобы не умереть,—ответила я.
— Очень точная медицинская формулировка.
Я села на кровати и сразу пожалела об этом. Спина отозвалась тупой болью, плечи потянуло после вчерашнего лазания по дереву, а пальцы неприятно заныло там, где я слишком сильно цеплялась за влажную кору. Это было глупо. Вейрхолд мог ломать людей тренировками, браслетами и протоколами, а я умудрилась добавить к этому ночное дерево.
Селена заметила, как я поморщилась.
— Руки?
— На месте.
— Это не ответ.
— Ты слишком часто говоришь эту фразу.
— Потому что ты слишком часто отвечаешь не ответами.
Она встала, подошла ко мне и взяла мою ладонь. Не за запястье — рядом, аккуратно, оставляя мне возможность отдёрнуться. Я не отдёрнула. После вчерашней ночи это почему-то казалось слишком грубым.
Она развернула повязку на левой руке, посмотрела на ожог и нахмурилась.
— Ты напрягала руки.
— Я жила. Иногда для этого нужны руки.
— Лириэль.
— Ничего страшного не случилось.
Селена подняла глаза. Молчала.
Вот это у неё получалось хуже всего. Когда она молчала, приходилось слышать то, что я сама не хотела говорить.
Я отвернулась.
— Я вернулась до проверки.
— Я знаю.
— И не сорвалась.
— Знаю.
— Тогда не смотри так, будто собираешься прочитать мне лекцию.
— Я не собираюсь.
— Почему-то это звучит ещё хуже.
Она осторожно убрала старую повязку и потянулась за чистой.
— Потому что лекция была бы проще.
Я посмотрела на неё.
— Ты злишься?