29. Голос из дома

Утро началось с ожидания. Я ненавидела ожидание почти так же сильно, как приказы.
Приказ хотя бы был прямым. Его можно было выполнить, нарушить, обойти, оспорить или мысленно отправить в самое тёмное место Вейрхолда. Ожидание же не давало ничего, кроме пустоты, в которой мысли начинали грызть друг друга.

Вайс подала запрос вчера. Расширенное магическое соединение. Под наблюдением. С родителями.

Эти слова весь вечер крутились в голове, пока я пыталась читать записи о стилях стихий. Огонь — импульс. Вода — эластичность. Воздух — направление. Земля — основа. Всё это казалось важным, но стоило мысли соскользнуть в сторону, как перед глазами появлялись не круги на доске Вайс, а кухня дома. Светлая и тёплая. С запахом чая, хлеба и маминых трав, которые она всегда сушила у окна, даже если говорила, что "в этом году точно меньше". Папин голос из соседней комнаты. Мамины шаги. Обычная жизнь, которая сейчас казалась такой далёкой, будто принадлежала не мне, а кому-то, о ком я когда-то читала.

Я сидела на кровати и смотрела на свои руки.
Повязки стали тоньше. Кожа под ними заживала, но следы браслетов всё ещё были заметны. Селена вчера сказала, что рубцы могут остаться, но побледнеют. Келлер сказал почти то же самое, только добавил, что если я продолжу "героически игнорировать восстановление", он лично сделает рубцы частью учебного плаката о глупости. Очень заботливо.

Селена сидела за столом и делала вид, что читает конспект. Плохо делала. Она уже третий раз переворачивала одну и ту же страницу.

— Ты можешь не притворяться, — сказала я.

Селена подняла глаза.

— Что?

— Что читаешь.

Она посмотрела на страницу, будто только сейчас заметила, что там давно одно и то же.

— Я читаю.

— Конечно.

— Просто медленно.

— Очень медленно. С почти нулевой скоростью понимания.

Селена закрыла конспект.

— Я волнуюсь.

Я усмехнулась, хотя внутри всё сжалось.

— За меня или за родителей, которым предстоит пережить мой характер через магическое соединение?

— За всех участников разговора.

— Разумно.

Она подошла ближе и села на край своей кровати напротив меня.

— Ты сама как?

Я хотела ответить привычно. Нормально, терпимо, жива. Любой из этих ответов подошёл бы для Вейрхолда. Для медблока. Для коридоров, где всем было проще, если ты выглядишь достаточно собранной, чтобы не пугать, и достаточно усталой, чтобы не раздражать. Но Селена уже знала мой словарь. И я устала врать там, где враньё всё равно не работало.

— Боюсь, — сказала я.

Она не удивилась.

— Чего именно?