Глава 4 | Цена закона

« Справедливость без силы бессильна;
Сила без справедливости - тирания.»
- Блез Паскаль, «Мысли»

В шестнадцать лет Каэлан стал человеком, которого не проверяли, а обходили стороной. Это было сделано не из уважения, только грубый расчет. Те, кто сидели за длинными столами совета, научились не давить напрямую. Они стали говорить мягче, улыбаться чаще, соглашались быстрее, чем это было раньше. То, что они так быстро и охотно соглашались, было куда опаснее их прямого сопротивления.

Каэлан видел это. Видел, но давал им возможность думать, что они получают желаемое.

Для Каэлана шестнадцатый год стал годом системности. Он не реагировал на отдельные события - он стал строить цепочки. Его решения перестали быть ответами, они стали опережением.

Что же касалось верного рыцаря - Арвеля, он стал не защитником, не наставником. Он был свидетелем нового порядка.

В этот год молодой правитель решил тронуть то, что не решался трогать никто до него. То, что считалось чем-то незыблемым. Речь шла не о налогах, и не о поставках. Каэлан завел речь о старых договорах, которые были заключены еще до его рождения. Соглашения между восточными домами, которые позволяли удерживать им частные армии, тюрьмы и суды, как они отвечали «по праву традиции».

- Это основа порядка, - возмутился один старейшина. - Вы, своими действиями, ломаете устоявшиеся обычаи Востока.

Молодой правитель не ответил сразу. Он долго смотрел на свиток, изучал печати, аккуратный почерк предков - и только тогда поднял глаза.

- Нет, - ответил Каэлан и отложил свиток. Обвез взглядом совет и подпер голову рукой. - Я просто лишаю его двойного дна. Дна, где совет пытается подорвать репутацию правителя.

Это стало первым расколом. Те, кто был верен старым порядком не возмутились, они ушли молча. Но в тот момент во дворце появилось напряжение - они было не напряженным, а холодным Люди не смотрели Каэлану глаза. Они делали это не из страха. Это был очередной расчет.

В середине шестнадцатого года пришло письмо с Севера. Не через привычные каналы. Ночью, без церемоний - через капитана, он не задавал вопросов и не ждал ответа. Печать на письме была потертой, будто его долго носили при себе, прежде чем решиться отправить.

Внутри был уже знакомый почерк. Эйрик писал реже, чем раньше, но его почерк невозможно было спутать с чужим. Именно эти редкие письма, написанные рукой Эйрика были самыми желанными.

«Каэлан,