Глава 42. Встречи и разочарования
Пережитое обернулось для Таньки лютой усталостью. Заснуть, однако, ей долго не удавалось. Фургон трясся на ухабах, подпрыгивал на бревнах гатей и мостов, по его крыше яростно стучали частые дождевые капли, а в немилосердно кружившейся голове Таньки всё вертелись и вертелись мысли одна другой мрачнее: о ссоре подруг, о болезни Робина, о сорвавшихся с насиженного места Гвен и господине Эрке, об отправившемся на войну Кайле — и о ее собственной вине перед ними всеми. В конце концов, сон все-таки пришел, но облегчения так и не принес. Хотя Танька и не видела в этот раз ни кошмаров, ни вообще сновидений — а может быть, просто не удержала их в памяти — подавленное настроение у нее никуда не делось. И проснулась она всё с теми же тяжелыми мыслями.
Пока она спала, многое переменилось. Дорога, должно быть, стала ровнее, а лошади явно замедлили шаг, так что фургон больше не подбрасывало и не швыряло из стороны в сторону. Тише стал шум дождя, с потолка уже не лились на пол струи воды, а лишь иногда обрывались редкие капли. Угомонился непоседа Беорн — сейчас он мирно спал на маленьком ложе у задней стенки, том самом, которое обычно занимал господин Эрк. Сам же коротышка-лицедей перебрался к Гвен на облучок. Танька отчетливо слышала доносившиеся из-за полога их голоса́.
— Не помню я этого дерева, — задумчиво говорила Гвен. — Не сбились?
— Было оно тут, Гвеног, — уверенно возражал ей господин Эрк. — Просто подросло: не мне чета. Помнишь, как мы с Робином однажды...
— Робин? — голос Гвен дрогнул. — Как он там?
— Плохо, — сокрушенно вздохнул господин Эрк. — Никогда с ним такого не бывало.
— Ох... — тихо, почти шепотом откликнулась ему Гвен. — Может, в монастырь его?
— Смотря кто там сейчас приором, — господин Эрк совсем перешел на шепот. Наверное, не будь у Таньки сидовского слуха — и не услышала бы.
— Кто ж его знает... — послышался в ответ печальный вздох.
И оба надолго замолчали. Теперь снаружи доносились лишь шлепанье копыт, поскрипывание колес да тихий шелест дождя. А потом вдруг раздался оживленный, почти веселый голос господина Эрка:
— Посмотри вон туда, Гвеног! А ты говорила «сбились»!
Вскоре дорога пошла на подъем. Под колесами застучали камни: видимо, началась мостовая. Потом движение замедлилось, фургон резко повернул — и, наконец, раздался громкий голос Гвен:
— Уэ, Звездочка! Стойте-стойте, мои хорошие!
Лошади остановились. Грохот и скрип колес утихли, снаружи доносились теперь лишь постукивание дождевых капель и позвякивание сбруи.