Глава 44. Дороги к Кер-Брану
Шел третий день, как фургон Эрка и Гвен держал путь от Босвены в Кер-Бран. Дорога стала намного лучше: широкая, вымощенная камнем, она, похоже, поддерживалась здесь в порядке с римских времен. Иногда на пути встречались маленькие деревеньки, еще реже — поселки рудокопов. В горняцких селениях Гвен не останавливалась и вообще старалась миновать их как можно скорее.
— Пришлых много, — пояснила она удивившейся было Таньке.
Та молча кивнула в ответ. Больше к этому разговору они не возвращались.
Первый день Гвен управлялась с лошадьми одна. На второй, вконец вымотавшись, она все-таки сдалась: согласилась принять помощь. С тех пор ее по очереди подменяли на облучке Танька и Орли. Дорога была единственной проезжей на много миль, сбиться с пути они не боялись.
«Цензор» перестал мучить Таньку к утру второго дня, и она понемногу ожила. А вот Робин, похоже, наоборот, стал совсем плох. Теперь он даже не пытался подняться, а неподвижно лежал на спине и беспрестанно кашлял. Губы Робина сделались синюшными, а его ввалившиеся, заросшие седой щетиной щеки пылали нездоровым лихорадочным румянцем. Господин Эрк и Санни сидели при больном неотлучно и как умели ухаживали за ним. К ним по очереди присоединялись то Гвен, то Орли, то Танька.
Санни и Орли после той ссоры так и сторонились друг друга. Когда дело касалось Робина, они все-таки находили общий язык, но всё остальное время почти не разговаривали: сухо перебрасывались парой слов по делу — и всё. А Танька печально смотрела на подруг и не знала, что и предпринять.
После Босвены очень переменилась и Гвен: и прежде сдержанная и не слишком разговорчивая, теперь она совсем замкнулась в себе. Правя лошадьми, она больше не напевала, а молча сосредоточенно смотрела на дорогу. Лишь когда безотлучно державшийся подле нее Беорн что-то спрашивал, Гвен задумчиво произносила фразу-другую по-саксонски — и вновь замолкала. Впрочем, случалось это нечасто: Беорн был непривычно молчалив. Видимо, настроение Гвен передалось и ему.
Когда кто-нибудь сменял Гвен на облучке, Беорн каждый раз перебирался вместе с ней внутрь фургона — и, хоть это было, конечно же, нелепо, Танька поначалу на него обижалась. Потом сообразила: да ведь он же почти не говорит по-бриттски! Ну и толку Беорну сидеть рядом хоть с Танькой, хоть с Орли? Не то что не спросить ничего ни у той, ни у другой — даже словом не перемолвиться!