Глава 10. От Диведа до Лланхари
Оказывается, быть летучей мышью так здо́рово! Туго натянутые перепонки крыльев несут Таньку — или уже Лютиэн? — высоко над землей, над голубыми лентами Туи и Тафа, над темно-зелеными комьями дубовых рощ, над сизыми полотнами овсяных полей, над россыпями крыш — малахитовой Кер-Сиди и разноцветной Кер-Мирддина... И пусть где-то там впереди в дымке облаков прячется острый шпиль черной башни, из которой надо вызволить плененную фоморским королем подругу — сейчас Этайн просто наслаждается полетом! И ничего, что тянет грудь, что бедра прямо-таки горят огнем! Танька забирается всё выше и выше, мимо проносятся облака, потом звезды... Желтый шар Луны светится тусклым электрическим светом, темные пятна на нем оказываются вблизи мальчишкой и девчонкой, вдвоем несущими на коромысле ведро с водой. Сида даже помнит имена ребятишек — она ведь однажды слышала их историю от Олафа.
— Привет, Хьюки! Привет, Биль! — кричит Танька, зависнув над ними и быстро трепеща крыльями.
— Ты что кричишь, Танни? — отвечает лунная девочка голосом тети Туллы.
Танька открывает глаза — она в гостевой спальне «Головы Грифона», над ней склонилась хозяйка, высокая женщина лет сорока пяти — пятидесяти, чертами лица немного похожая на мэтрессу Эйру, со светло-русыми волосами, уложенными в сложную высокую «римскую» прическу.
— Тетя Тулла... — улыбается сида, пытаясь приподняться на кровати, и тут же страдальчески морщится. Больно-то как! Увы, стертые до кровоподтеков бедра — не сон, а вполне реальный результат недолгой, но бешеной скачки.
— Тебя уже эта... аннонка зовет! А ты не спеши! Надо же, как девочку замучила — на ножки смотреть страшно! — Тетя Тулла наклоняется — видимо, чтобы поцеловать племянницу.
— Какая такая аннонка? — Танька подскакивает, позабыв про боль в ногах, возмущенно фыркает: — И никто меня не мучил, я сама себе такое устроила!
Вот так всегда: только тете Тулле обрадуешься, как она в ответ что-нибудь такое сказанет, что хоть уезжай сразу от нее!
— Да что я, аннонских ведьм не знаю, что ли? Что Нион, что Эмлин эта: волосы как сажа, сами тощие, бледные, как покойницы. И вечно не знаешь, что учинят! Одно слово: озерные! Не то люди, не то фэйри, не пойми кто!