Глава 20: Извращённая игра
Утро застало Дженни на кухне. Это было странное, почти ритуальное действо — прийти сюда, пока Чонгук еще спал, и начать готовить. Она всегда любила готовку. Это было одним из немногих занятий, где она чувствовала контроль. Где ее руки, знающие и умелые, могли создавать что-то цельное, вкусное, настоящее из разрозненных ингредиентов. Это напоминало ей о времени, когда ее мир не был сведен к роли трофея в коллекции психопата.
Накануне вечером, после того кошмарного просмотра, она с неожиданной для себя самой твердостью объявила, что сегодня повар может отдыхать. Она сама приготовит завтрак. Чонгук, удивленный этой внезапной инициативой, изучающе посмотрел на нее, но разрешил. Возможно, ему было интересно, что она задумала.
Она замешивала тесто для оладуй, когда почувствовала его присутствие. Он вошел бесшумно, как всегда. Она не обернулась, сосредоточившись на движениях рук. Она чувствовала его взгляд на своей спине.
Потом он подошел вплотную. Сзади. Его руки скользнули по ее бокам и сомкнулись на ее животе, прижимая ее спину к его груди. Она вздрогнула, но не оттолкнула его. Мука на ее пальцах вдруг показалась ей единственной реальной вещью в этом кошмаре.
— Пахнет хорошо, — прошептал он ей в волосы. Его дыхание было теплым. Это псевдо-нежное объятие было хуже любой грубости. Оно было частью его игры в нормальную пару.
Она молчала, продолжая месить тесто, стараясь дышать ровно.
— Ты знаешь, о чем я думал? — его губы коснулись ее шеи, и по коже побежали мурашки отвращения. — О вчерашнем. Ты так нервно отреагировала. Напрасно. Секс — это естественно. И между нами он рано или поздно случится.
Она сжала ком теста так, что пальцы погрузились в липкую массу.
— Мы можем начать с малого, — продолжил он, его руки начали медленно двигаться вверх, к ее груди. — Нежно. Я научу тебя. Покажу, что это может быть приятно. Если ты будешь послушной.
Его пальцы уже почти касались ее груди, когда она резко оборвала его.
— Я знаю, как трахаться.
Ее голос прозвучал хрипло, но четко. Он замер. Его руки остановились. Тишина на кухне стала гулкой, нарушаемой лишь шипением масла на сковороде.
Она медленно повернулась в его объятиях, чтобы посмотреть ему в лицо. Его глаза были узкими щелочками, в них читалось изумление и вспыхивающий интерес.
— Что? — тихо спросил он.