Глава 21: Акт отчаяния
Он объявил это за завтраком, с той же небрежностью, с какой можно было бы сообщить о визите к зубному.
— Свадьба через неделю. В субботу.
Дженни, которая как раз подносила кофе к губам, замерла. Чашка с дребезгом стукнулась о блюдце, расплескав горячую жидкость. Неделя. Всего семь дней. А потом — вечность.
— Я уже все организовал, — продолжил он, просматривая утренние новости на планшете. — Агентство прислало подтверждение. За тобой заедут в десять, чтобы подготовить. Церемония в пять.
Она не могла вымолвить ни слова. Горло сжалось, не пропуская воздух. Она знала, что это неизбежно, но услышать дату... это было похоже на оглашение приговора.
— Ты что, не рада? — он поднял на нее взгляд, и в его глазах играли знакомые чертики. — Невеста должна сиять.
— Я не пойду, — прошептала она. Слабая, беспомощная попытка протеста.
— Пойдешь, — он отложил планшет. — В красивом платье, с улыбкой на лице. Или... — он сделал паузу, давая ей понять, что альтернатива всегда хуже, — ...или тебя привезут туда под ручку. Выбор за тобой.
В тот же день они поели выбирать платье. Салон был пуст и закрыт для других посетителей. Меркантильные завывания владелицы и ее персонала резали слух. Дженни стояла на подиуме, как манекен, в то время как на нее надевали одно роскошное платье за другим. Белое кружево, тяжелый атлас, парча, усыпанная кристаллами Сваровски.
Чонгук восседал в кресле, как султан, выбирающий наложницу. Он отвергал одни наряды с презрительной усмешкой и одобрял другие коротким кивком.
— Это, — он наконец указал на платье из плотного шелка-сатина, с глубоким декольте и узкой, струящейся юбкой. Оно было одновременно и строгим, и откровенным. Идеально отражало его вкус. — Сними мерки. И укороть немного, я хочу видеть ее лодыжки.
Дженни смотрела на свое отражение в зеркале. Невеста. Она должна была быть сияющей, счастливой. А в зеркале на нее смотрела бледная, пустая оболочка в ослепительно белом гробу.
Вечером, вернувшись в пентхаус, она чувствовала себя выжатой. Каждая клетка ее тела кричала от протеста. Платье, дата, его властный тон — все это складывалось в невыносимый груз.
Чонгук, казалось, был в прекрасном настроении. Он налил себе виски, развалился на диване и смотрел на нее с тем властным, голодным выражением, которое она научилась бояться больше всего.