Глава 22: Обряд посвящения

День свадьбы наступил с неумолимостью приговора. Солнце, яркое и безразличное, освещало Сеул, словно насмехаясь над ее мрачным предчувствием. Все произошло именно так, как он и обещал.

За ней приехали ровно в десять. Команда стилистов и визажистов ворвалась в ее жизнь, как ураган, превращая бледную, опустошенную женщину в куклу. Они накладывали макияж, скрывая синяки под глазами, укладывали волосы, вплетая в них жемчуг и бриллианты. Когда на нее надели то самое платье из шелка-сатина, она смотрела в зеркало и не видела себя. Видела лишь идеально упакованный товар, готовый к передаче новому владельцу.

Церемония была кошмарным спектаклем. Роскошный зал, переполненный людьми. Все сливки общества Сеула, все влиятельные лица, которых он хотел впечатлить. Они улыбались, аплодировали, шептались, глядя на нее с завистью и любопытством. Они видели красивую пару — могущественного, красивого жениха и изысканную, хрупкую невесту. Они не видели тюремщика и его пленницы.

Чонгук был безупречен. Он держал ее за руку, его прикосновение было уверенным и властным. Он улыбался гостям, произносил правильные слова. Когда пришло время произносить клятвы, он смотрел ей прямо в глаза, и его тихий, четкий голос звучал как приговор: «Я беру тебя в жены... чтобы хранить тебя и оберегать... пока смерть не разлучит нас».

Она должна была сказать то же самое. Ее губы шевельнулись, выдавливая заученные слова. Голос был тихим, прерывающимся. «Я беру тебя...» — это была ложь, которую все присутствующие приняли за чистую монету. «...пока смерть не разлучит нас» — а это звучало как единственная правда во всей этой церемонии.

Он сдержал слово. О них говорил весь город. Фотографии «идеальной пары» разлетелись по всем светским хроникам. Он пометил ее публично, навсегда. Отныне она была миссис Чон. Его законная собственность.

---

Они вернулись в пентхаус поздно вечером. Гулкая тишина встретила их, как укор. Роскошные стены, казалось, впитывали в себя фальшивую радость праздника и возвращали им amplified версию их кошмара.

В отличие от ее оцепенения, Чонгук был на взводе. Его энергия била через край, темная и интенсивная. Он не сбросил смокинг, а сорвал его с себя, бросив на пол. Глаза горели лихорадочным блеском, руки слегка дрожали. Он был не холодным триумфатором, а человеком, достигшим вершины своей одержимости.