33 глава
Преображение Кристьенны
Со временем, благодаря заботе бабы Марфы, Кристьенна превратилась в настоящую красавицу.
Её волосы, когда‑то просто тёмные и непослушные, стали густыми и блестящими — словно полированное чёрное дерево, отливающее в солнечных лучах тёмно‑фиолетовыми и синеватыми оттенками. Они струились по плечам тяжёлыми волнами, а когда Кристьенна распускала их, то они доходили почти до пояса.
Глаза — большие, карие, с золотистыми крапинками — теперь были одинакового размера, а длинные густые ресницы делали их ещё выразительнее. Взгляд, прежде настороженный и чуть раскосый, стал открытым и ясным, хотя в глубине всё ещё таилась какая‑то загадка.
Пухлые губы, очерченные чётко и нежно, часто улыбались — и эта улыбка, искренняя и светлая, делала лицо особенно привлекательным. Кожа, молочная, с лёгким персиковым румянцем на щеках, казалась гладкой и бархатистой, будто её коснулось само лето.
Даже те особенности, за которые её когда‑то дразнили, теперь выглядели не странно, а необычно и притягательно. Чуть сросшиеся кончики пальцев стали лишь едва заметной деталью, придававшей её рукам особую изящность, а лёгкая асимметрия черт лица — не изъяном, а изюминкой, делающей облик запоминающимся.
Деревенские девушки начали замечать перемены. Кто‑то завистливо вздыхал, кто‑то восхищённо оглядывался вслед. Мальчишки, прежде сторонившиеся «ведьминской внучки», теперь смущённо здоровались и старались попасться ей на глаза. Даже взрослые, прежде косившиеся с опаской, теперь улыбались и раскланивались при встрече.
Рада, наблюдая за этим преображением издалека, злилась всё сильнее.
«Почему именно она? — думала она, стискивая зубы. — Почему все теперь смотрят на неё, восхищаются, улыбаются? Она же была странной, уродливой… А теперь — красавица! И все забыли, что она умеет колдовать!»
Однажды, встретив Кристьенну на улице, Рада не выдержала:
— Ну что, ведьма, теперь все тебя полюбили? Думаешь, раз стала красивой, так и сила твоя теперь всем нравится?
Кристьенна остановилась, спокойно посмотрела на неё:
— Рада, моя красота — не магия. Это то, что выросло из доброты бабушки, из твоего же страха, из чужих насмешек. Я приняла себя — вот и расцвела. А ты всё ещё в плену злости. Разве это делает тебя счастливой?