37 глава

Тёплый летний вечер окутал замок мягким золотистым светом. В большом внутреннем дворе, усыпанном лепестками яблонь, звучала весёлая музыка. Юные девушки танцевали в кругу — кружились, смеялись, подхватывали друг друга за руки. В центре этого вихря радости была дочь Рашель: с венком из ромашек и васильков на голове, в лёгком льняном платье, развевающемся при каждом движении. Рядом с ней танцевали Имилия, Луна и несколько кузин — все раскрасневшиеся, счастливые, полные жизни.
Робин стоял у колонны, скрытый тенью резного каменного свода, и наблюдал за дочерью своей первой любви. Взгляд его невольно задерживался на чертах лица девушки: тот же изгиб бровей, что у Магдалены в юности, тот же разлёт ресниц, та же улыбка — открытая, искренняя, почти детская. Она двигалась легко и свободно, словно сама музыка вела её.

— Она так похожа на Магду… — произнёс Робин тихо, не зная, кому адресованы эти слова — самому себе или кому‑то ещё.

— Да, она похожа на меня, — раздался рядом спокойный голос.

Робин вздрогнул и повернул голову. Рядом стояла Магдалена. Она тоже смотрела на танцующих девушек, но взгляд её был сосредоточенным, внимательным, словно она оценивала что‑то важное.
— Мне очень не нравится, как ты смотришь на мою дочь, — добавила Магдалена, не отрывая глаз от танцующих.

— Что ты имеешь в виду? — Робин слегка нахмурился, пытаясь понять, к чему она клонит.

— Ты знаешь, — Магдалена повернулась к нему, и в её глазах он увидел твёрдость, которую хорошо помнил. — Не притворяйся. Ты смотришь на неё не как на дочь своей бывшей возлюбленной. В твоём взгляде читается что‑то большее.

Робин усмехнулся — чуть дерзко, но в глубине души его сердце сжалось от нежности к этой юной девушке.

— Ты думаешь, что я буду… — начал Робин, но Магдалена перебила его:
— От тебя можно ожидать что угодно, — твёрдо сказала она. — Ты всегда был импульсивен, когда дело касалось чувств. Ты мог увлечься красотой, молодостью, воспоминаниями о прошлом…

Робин сделал шаг ближе, понизил голос: