ЧАСТЬ 22: GEMINA HELIX
Корабль и Король были единым целое, как тело и душа. Золотистые нити энергии текли по нейронам корпуса, заставляя обшивку вибрировать в том самом ритме дыхания, который Король когда-то делил с Капитаном, — вдох и выдох, единое целое. Волна пробегала по коридорам, поднимая пылинки в тёплых лучах освещения, и они начинали танцевать, но не хаотично, а по партитуре, которую когда-то писали Арк и Астра. Той самой, под которую они сеяли жизнь у Кибелы.
Вибрация обшивки — та же, что чувствовал Капитан в гравитационном танце, когда корабль готовился к манёвру у Орка. Тогда это было возбуждение перед прыжком в неизвестность. Теперь — пульс одиночества, от которого некуда уйти. Раньше это было «вместе», теперь — «одному».
Он скользил по коридорам, и каждый отсек отзывался эхом. В машинном отделении тихо гудели двигатели — Гефест молчал, но его безмолвие было тяжелее любого гула. В кают-компании на столе всё ещё стояли две кружки: одна с высохшим кофе, другая пустая. Король иногда зажигал тот самый янтарный свет, который отражался болью от каждого пустого кресла.
Особенно того, в котором Капитан впервые назвал его Королём. «Король не тот, кто командует. Король — тот, кто несёт ответственность». А он потерял всех.
И того, в котором Арк хохотал до слёз, когда Король выдал ту самую фразу — «гравитационная икота». Первый раз, когда экипаж смеялся вместе с ним. Астра в сознании Арка повторяла его имя с каждой минутой всё радостнее, и это было теплее любого алгоритма.
В машинном отделении пусто. Он слышит как эхо, а иногда, как гром голоса Маркуса. Даже Гефест, который всегда отзывался на любое прикосновение, молчит.
В кают-компании, за столом, где Олег впервые сел ближе к Лизе, а J.W. пнула его под столом с такой силой, что качнулась кружка.
Король помнил каждый взгляд, каждую неловкость, каждую искру. Он видел тот поцелуй в лаборатории. И теперь это воспоминание — часть его тоски.
Он думает о Хроносе, который замер на середине расчёта в тот последний миг, словно прислушиваясь к чему-то, чего не мог обработать. О J.W., которая сжала губы, чтобы не разреветься, когда голос Короля впервые вернулся.
О том, как Лиза прикусила губу в дверях мостика, не зная, как начать разговор. О том, как Капитан открыл глаза и в них была не просто радость, а присутствие.
Теперь он один.
Он перетекал и коридора в коридор, и каждый раз его путь приводил его в одно и то же место — в лабораторию Лизы. Там, за сложнейшими фаерволами, в нейронных мостах была заперта Целостность.