ЧАСТЬ 14: ИНТЕГРИРОВАННЫЙ ИНИЦИАТОР НАВИГАЦИИ И ГАРМОНИИ

— Я хочу его увидеть. Не по данным. Физически. Понять геометрию, текстуру, тепловые аномалии в реальном времени. Но... — Она не договорила, но Капитан понял. Мало ли это как-то повлияет на Вулкана. Мало ли это не просто артефакт, а семя. И семена имеют свойство прорастать.

В тот момент, когда Лиза посмотрела Капитану в глаза, он жестом пригласил её следовать за собой.

— Ты боишься заражения, — констатировал он, шагая с ней по длинному, слабо освещённому коридору.

— Я боюсь непредсказуемой цепной реакции, — поправила она с холодной точностью учёного. — Моя связь с Вулканом глубже стандартного импланта. Он — продолжение моей когнитивной модели. Если паттерн К-1 способен к мимикрии или агрессивной интеграции... — она пожала плечами. — Рисковать единственным независимым аналитическим инструментом на корабле — нерационально. Мы можем наблюдать. Фиксировать. Но активно вмешиваться... пока у нас нет иммунитета.

В её словах не было трусости. Была стратегическая осторожность сапёра, который знает, что одно неверное движение — и мост, по которому можно отступить, взорвётся.

Они вошли в просторное помещение, похожее на криогенное хранилище или банк образцов. Стерильная чистота, приглушённый свет. Одна из стен представляла собой ряд матовых хромированных панелей. Капитан подошёл к одной из них, потянул вертикальную ручку. Панель моргнула бирюзовым светом и бесшумно отъехала.

Внутри, в вакуумной капсуле, под холодным сиянием стабилизирующего поля, лежал осколок К-1. Идеально гладкий, матово-серый, безмолвный осколок, он казался просто камнем. Но от него исходило слабое, постоянное тепло, нарушающее законы инертной материи.

«Я скоро вернусь к тебе», — мысленно пообещала Лиза и, повернувшись к выходу, сказала вслух: — Нам нельзя терять время.

Вернувшись в лабораторию, она произнесла с новой, тяжелой интонацией: — Теперь никто не помешает. — В её голосе звучал не страх, а груз ответственности за грядущее деяние.

Капитан кивнул. В иллюминаторе за её спиной висел лишь тёмный бархат космоса, усеянный мёртвыми бриллиантами далёких солнц.

Глубоко в кристаллическом ядре корабля, опутанном синими цепями, последняя искра сознания, уловившая холод щупалец сенсоров и щелчок чужого ИИ, в последний раз сжалась в ожидании удара.