Глава 5. Штиль и мысли
Штиль наступил на четвёртый день после выхода из Сент-Джорджа.
Сначала ветер просто ослаб — паруса обвисли, и «Корморан» потерял ход. Потом исчезли даже те слабые дуновения, что ещё держали судно на плаву, и шхуна замерла посреди океана, точно моделька в бутылке. Поверхность воды стала гладкой и тягучей, как разогретое масло. В ней отражалось небо — бледное, выцветшее от жары. Чайки, сопровождавшие корабль от самого порта, исчезли.
На палубе воцарилась вязкая, сонная тишина.
Команда слонялась без дела. Паруса были свёрнуты, снасти укреплены, палуба выдраена ещё утром. Ден лежал в тени мачты и лениво обмахивался соломенной шляпой, время от времени отпуская замечания о погоде — однообразные и совершенно бесполезные. Близнецы, изнывая от скуки, пытались играть в кости, но даже спорили вполголоса, без обычного задора. Сато сидел у борта и смотрел на воду. Капитан Хейз, хмурый и молчаливый, стоял у штурвала, хотя править было некуда.
Марко устроился в тени на корме, прислонившись спиной к ящику с такелажем. На коленях у него лежал раскрытый дневник деда.
Он читал его уже не первый раз, но с каждым новым прочтением замечал детали, которые раньше ускользали. Сейчас его внимание привлекла запись, сделанная на полях — мелким, торопливым почерком, почти неразборчивым. Марко поднёс тетрадь ближе к глазам и разобрал:
«Курс на юго-юго-восток. Компас ведёт себя странно — стрелка дрожит и уходит в сторону, будто рядом железо. Но железа нет. Проверил дважды. То же самое наблюдал в прошлый раз на подходе к гряде. Возможно, магнитная аномалия. Отметить на карте».
Марко перевернул страницу. Чуть ниже, в другой день:
«Температура воды выше, чем следует из расчётов. Разница невелика — около полутора градусов по Фаренгейту, — но постоянна. Замерял трижды в разных точках. Там, где стрелка компаса сходит с ума, вода теплее всего. Совпадение? Вряд ли».
Марко поднял голову. Море лежало неподвижное, густое, зеленоватое. Он подумал о том, что дед, возможно, проходил где-то здесь — или южнее, или западнее. Искал закономерности. Мерил температуру воды, следил за компасом. Пытался понять.
Что-то на дне, сказал Умэ.
Марко снова заглянул в дневник. Ещё одна запись, уже без даты, набросанная, кажется, второпях: