Глава 4. Старик Умэ
Дни на «Корморане» потекли размеренно, подчинённые ритму, который задавали вахты, погода и капитанские распоряжения. Марко постепенно врастал в корабельный быт. У него больше не болели плечи после работы с такелажем, а мозоли на ладонях из водянистых волдырей превратились в сухие, почти незаметные уплотнения. Он уже не путал снасти, не забывал вовремя сменить вахтенного и знал, что на камбузе лучший кусок достаётся тому, кто приходит первым, а худший — тому, кто моет котёл.
С командой он тоже освоился. Ден по-прежнему травил байки при каждом удобном случае, и Марко исправно слушал — не столько из интереса к содержанию, сколько из уважения к рассказчику. Близнецы носились по палубе как два рыжих смерча, и Марко принимал это как данность, научившись уворачиваться от их импровизированных потасовок. Сато оставался молчалив и замкнут, но пару раз ответил на приветствие коротким кивком, что Марко счёл своего рода расположением.
Свободное время — если оно выпадало — Марко проводил на корме, рядом со стариком Умэ.
Умэ сидел на своём обычном месте, скрестив ноги, и перебирал ячейки сети. Пальцы у него были узловатые, скрюченные многолетней работой, но двигались с удивительной, почти механической точностью. Он не смотрел на них. Его выцветшие, блёклые, как старая акварель, глаза были устремлены куда-то за борт, в сторону горизонта.
Марко присел рядом и принялся помогать — выискивать прорехи, стягивать узлы, расправлять перекрученные нити. Работа оказалась несложной, но требовала терпения. Марко терпения хватало.
Некоторое время они трудились молча. Умэ, в отличие от Дена, не стремился заполнять тишину разговором. Это было не равнодушие, а скорее особая, стариковская бережливость к словам: он тратил их только тогда, когда полагал нужным.
— Третью сеть за неделю чиним, — заметил он наконец. — Рыба нынче пошла крупная. Рвёт снасти.
— Хороший улов, значит? — отозвался Марко.
— Улов-то хороший, — Умэ затянул тугой узел и придирчиво его осмотрел. — Только рыба какая-то... другая.
— Другая?
— Не та, что раньше. Я в этих водах шесть десятков зим хожу. Всякую рыбу видал. А в последние годы попадается иногда такое, чего и названия нет.
Он умолк и снова уставился на горизонт. Марко ждал.
— Лет десять назад, — продолжил Умэ, понизив голос, — шли мы на барке «Одиссей» к Бермудам. Сбились с курса, заплутали в штиле. И возле одного рифа я видел существо. Не то рыбу, не то человека. Высунулось из воды по пояс, поглядело на нас и ушло под воду. И тишина. Ни всплеска, ни кругов — только гладь.