Глава 17. На воде

Шлюпка шла плохо.

Вёсла были старые, рассохшиеся, и дерево скрипело при каждом гребке, будто жаловалось на судьбу. Марко грёб размеренно, без лишней спешки — силы следовало экономить. Суми сидела на корме, сгорбившись, и смотрела в воду. Щупальца она больше не прятала: они лежали вдоль бортов, концами в воде, и едва заметно шевелились, ощупывая толщу.

Молчали оба.

Солнце поднималось всё выше, и жара становилась невыносимой. Марко скинул жилет и остался в одной рубахе, которая тут же прилипла к спине. Суми не шевелилась. Чёлка прилипла ко лбу, плечи покраснели, но она, казалось, не замечала ни зноя, ни жажды.

— Вода есть, — сказал Марко. — В бочонке. Попей.

Она не ответила.

— Эй. Ты слышишь?

— Слышу.

— Так попей.

— Не хочу.

Марко пожал плечами и вернулся к вёслам.

Прошло ещё около часа. Море вокруг было пустым — ни паруса на горизонте, ни птицы в небе. Только вода, вода, вода, и маленькая шлюпка посреди неё, как щепка в луже. Марко вытер пот со лба и заговорил, не оборачиваясь:

— Ты понимаешь, что мы в дерьме?

Молчание.

— Я понимаю. И ты понимаешь. И нам надо как-то выбираться. Для этого нужно хотя бы разговаривать. Например, договориться, кто гребёт, кто отдыхает. Кто следит за течением. Кто будет дежурить ночью. Это простая логистика, а не допрос. Я не прошу тебя рассказывать, откуда у тебя это, — он кивнул на щупальца, — и что случилось в Нассау. Я прошу помочь грести. Потому что у меня уже спина отваливается.

Пауза. Потом Суми пошевелилась, и одно из щупалец медленно втянулось в шлюпку, свернулось кольцом на дне.

— Давай весло, — сказала она.

Марко передал ей второе весло. Она взялась за него руками — не щупальцами, а именно руками, и он отметил про себя, что хватка у неё крепкая, не девичья. Они принялись грести вразнобой, потом подстроились, нашли ритм. Шлюпка пошла быстрее.

К вечеру Марко начал тревожиться всерьёз.

Солнце клонилось к закату, а земли всё не было. Он знал, что капитан высадил их где-то в районе Бермудского архипелага, но «где-то в районе» в открытом море могло означать три мили, а могло и тридцать. Припасов — бочонок воды и мешок сухарей — хватило бы дня на три, не больше. Если они не найдут землю до завтрашнего вечера, начнётся жажда. А если не найдут до послезавтра — всё станет совсем плохо.

Суми, судя по её лицу, думала о том же.

— Ты умеешь ориентироваться по звёздам? — спросила она.

— Немного. Отец учил. Но без карты и компаса толку мало.

— А течения? Ты говорил, дед писал про течения в этих местах.