Глава 32: Глубокая консервация
Красный диод на панели резервного питания в лаборантской не просто мигал — он пульсировал в такт шагам нарушителя, эхом отдающимся в старых вентиляционных шахтах верхнего уровня. На экране старого черно-белого монитора Юнги увидел силуэт: хромающий, тяжелый, с зажатым в руке куском железа.
Чонгук.
Юнги не стал дожидаться, пока монтировка младшего вскроет гермодверь. В его голове не было паники — только холодная, расчетливая необходимость защитить свой мир от постороннего шума. Слишком много сил было вложено в эту изоляцию, чтобы позволить калеке из прошлого всё испортить.
За считанные минуты Юнги собрал самое необходимое: портативную аптечку, ампулы с глюкозой и снотворным. Чимин даже не до конца понял, что произошло.
Юнги завернул его в плотное армейское одеяло, подхватил на руки и увёл через аварийный подземный коллектор, ведущий еще глубже — в заброшенный кабельный коллектор под загородной теплоцентралью.
О существовании этого места не знали даже городские диггеры.
Когда Чонгук наконец выбил дверь основного бункера, он нашел лишь пустую комнату, запах хлоргексидина и остывающий чайник. Настоящее убежище теперь находилось в трех километрах оттуда, под слоем бетона и ржавых магистральных труб.
Новая глубина
Новое прибежище оказалось еще меньше и темнее. Это была крошечная техническая комната с низким потолком, опутанная толстыми кабелями. Здесь постоянно стоял глухой, давящий гул от проходящих где-то наверху городских коммуникаций.
Здесь Юнги окончательно замкнул кольцо своей удушающей заботы. Он не отходил от Чимина ни на шаг. Пространство было настолько тесным, что их тени на стене сливались в одно уродливое пятно.
Лаборант постоянно поправлял на Чимине одеяло, протирал его бледное лицо влажными салфетками, шептал ему что-то успокаивающее, путаясь в словах. Это была абсолютная гиперопека, которая душила сильнее любой железной цепи.
А Чимин... Чимин просто перестал реагировать.
Переезд окончательно выбил из него остатки связи с внешней реальностью. Он перестал разговаривать. Его взгляд застыл на одной точке на потолке, где капала ржавая вода. Чимин превратился в строптивую, но абсолютно безвольную куклу. Он не сопротивлялся, когда Юнги перевязывал его, но и не помогал. Его тело стало пластилиновым, тяжелым от бесконечной апатии.
А затем Чимин перестал есть.
ВООБЩЕ.