Глава 20. Посторонний
Хит
Это был третий день после выписки из больницы. Я сидел в гостиной, курил и без особого энтузиазма пытался читать. Книгу нашёл случайно, настолько не к месту, что невольно появилась мысль: может, этот дом сам решил подкинуть мне её. Всё произошло в тот момент, когда я, почему-то, не пошёл из кухни через гостиную, как делал обычно, а свернул в обход, по длинному коридору. В одной из стен, выполненной под книжные полки, взгляд зацепился за корешок, который выделялся из общего фона. Потускневший, с замятыми краями, местами в пыли, в верхней части чуть надорванный. Это был «Посторонний» Альбера Камю.
Повернув её в руках пару раз, я всё же решил, что вечер можно провести хотя бы с чтением. Сон не приходил, а тянуться к пульту и бездумно щёлкать каналы не хотелось ещё больше. Пить не позволяли лекарства. Мысль о виски, конечно, мелькала, но антибиотики, антикоагулянты, снотворные и прочий фармакологический арсенал в моём теле всё ещё напоминали, что это не лучшая идея.
Я осторожно снял футболку и с усилием надел бандаж на плечо, второй раз за последние дни. Носить его было неприятно, он натирал, раздражал, мешал даже просто сидеть. Этой же футболкой я обтёр обложку книги, зажёг сигарету и опустился на диван, вытянув ноги на стол. В комнате пахло табаком, и эта знакомая, ноющая скука снова подступала изнутри, как нечто постоянное, от чего невозможно избавиться.
Первые страницы шли тяжело. Слова цеплялись друг за друга, фразы ускользали, и взгляд то и дело возвращался назад, пытаясь уловить смысл. Я читал, но не воспринимал, скорее смотрел на буквы, чем понимал, о чём речь. Но где-то ближе к середине поймал себя на том, что читаю уже осознанно. Не потому что сюжет становился интереснее, а потому что в этом сухом, отрешённом голосе главного героя было что-то пугающе знакомое. Он не испытывал ярких эмоций, не пытался никому понравиться, не искал оправданий и не объяснял свои поступки. Он просто существовал. Шёл вперёд, не вдаваясь в детали, не связывая себя с прошлым, не строя надежд на будущее. И всё это не от безразличия, а от какой-то тихой, выжженной внутри усталости. То самое истощение, когда любые чувства перестают отзываться внутри. Я читал дальше и чувствовал, как между строк возникает что-то, чему не нужно было объяснений. В груди чуть кольнуло. Не узнавание задело сильнее всего, а то, насколько легко было не притворяться.