Глава 34. Это конец
Хит
Я долго всматривался в лицо Сарады, пока она спала. Под закрытыми веками угадывались сны, но её правая скула хранила иное послание. Тёмно-фиолетовый синяк, расползшийся по коже, был немым свидетельством вчерашнего провала. Взгляд скользнул ниже, к локтю, где чёткими полосами отпечатались следы моих пальцев. Прикосновения, которые оставляли на ней только шрамы.
С того самого дня, как мы впервые увиделись, во мне осела тёмная тяга, раздражённое желание ударить Сараду, и каждый последующий день я изматывал себя, пытаясь загнать её обратно.
Борьба была изнурительной, и порой я ловил себя на мысли, что справляюсь. Почти. Но это «почти» ничего не стоило в сравнении с грубой реальностью. Я толкал её, душил, с силой выдёргивал из комнаты, выгонял из квартиры, хватал за волосы. Всё это было насилием не требующим оправданий.
Но удар по лицу... Той пощёчиной я стёр последнюю грань. Теперь я стал Тобиасом, его отражением, и в этой точке наши тени слились, став неразличимы. Самый чёрный кошмар моего существования стал явью, а Сарада, единственный раз произнеся это вслух, оборвала последнюю тонкую нить, что ещё связывала меня с тем человеком, которым я надеялся остаться.
Сорвался. Окончательно и бесповоротно. Испытывал ли я стыд? Нет. Чувствовал ли вину? Тоже нет. Желал ли я добить Сараду, чтобы вконец раздавить её? Да. Спрашивается тогда, с чего после всей этой ссоры на меня внезапно снизошёл приступ откровений и ночных объятий?
Ответ до смешного прост. Мне необходимо было доказать, но не ей. Чувствами Сарады я в тот момент искренне пренебрегал, а самому себе. Убедить свою дрожащую сущность, что я не Тобиас. Что во мне не осталось и следа от того человека, что разрушал моё детство. Эта демонстративная, пафосная нежность была всего лишь лекарством для моей совести, пластырем на гниющую рану. Я отчаянно цеплялся за иллюзию, что способен на что то хорошее, даже совершив самое худшее.
Но какой во всем этом смысл, если Сарада, подобно моей матери, добровольно закрывает глаза на происходящее? Мне даже не приходится искать оправданий или вымаливать прощение. Она принимает меня таким, каков я есть, со всей моей чернотой. Значит ли это, что она ко мне не безразлична? Безусловно. Сарада никогда этого не скрывала.