Часть 10. Te amo.

Когда Андрей был маленьким, ему слишком часто доводилось видеть отца в плохом настроении. Будь-то выходные, праздники или даже удача на работе – глубокая морщина на лбу, похожая на скалистую пропасть, всегда сопровождала тяжёлый, отцовский взгляд. Поначалу, Андрей страшно пугался колючей черноты злобных глаз и этой самой, делающей лицо ещё ужасней, морщины. Он очень старался угодить папе, в учёбе брал пример со старшей сестры, и обходил проблемы стороной. Потом, с возрастом всё изменилось, ему больше не хотелось сидеть целыми днями дома, хотелось много гулять с друзьями, и лезть на рожон. Папа часто наказывал Андрея, сверкая пряжкой ремня и убийственной морщиной. Это стало некой закономерностью: ссоры всегда оканчивались профилактическими шлепками, усыпанными осколками недовольного грота на лбу.

Был ли громкий смех причиной раздражения, или поздние прогулки с одноклассниками – в какой-то момент осталась лишь она, не сулившая ничего хорошего, глубокая морщина. Папино лицо медленно растворялось, смешивалось в комковатую кашу безразличия и отчуждения. И со временем, Андрей перестал видеть в этом что-то неправильное, что-то тревожное. Детская нервозность переросла в пустоту, а морщина, что до сих пор уродовала папино лицо, воспринималась как нечто не важное. Как и он сам, лишь смазанная картина, сотканная из вечного недовольства и боли.

Детство всегда откликалось в душе Андрея какой-то болезненной любовью, всё равно, что дышать зимним воздухом. Иней забивал лёгкие, рисуя мраморные узоры беззаботным смехом, острые льдинки оседали на дне альвеол, тяжёлые, словно первые слёзы из-за разбитых коленей. Больно и сладко. Но что важнее, это мазахистичное удовольствие никогда не обрывалось пустотой. На той стороне ужасающей морщины, на той стороне недовольных взглядов и бесконечного числа ударов пряжкой ремня, там, где сладкие конфеты валялись меж рядов чужих улыбок, ждал опыт. Нарастающий с годами, непомерно большой и неповторимый опыт, до сих пор кидающий Андрея в жерло вулкана. Горячая лава текла по оголённой коже, шепча грязь в левое ухо. Жгучая злость затмевала взор едким дымом, настолько густым, что хотелось плакать. И вот так Андрей жил все свои годы, бережно вдыхая ледяной снег, лелеял огонь на коже и сердце. Возвращался к пережитым событиям, чтобы вновь окунуться в жгучий холод детства.

Стас застыл в дверном проёме, пропитанный болью прошлого. Широкие плечи угрожающе поднялись, похожие на два угловатых холма. Лицо совсем потерялось на фоне общего шума. Андрей неосознанно приоткрыл рот, вдыхая ледяную стужу воспоминаний, покрываясь горячими мурашками от страха и боли. На мгновение, он вновь оказался в родном доме, среди заклеенных обоями стен, и старой мебели, среди деревянных шкафов, хранивших пыльную одежду. Его ноги, когда он сидел на стуле, не доставали до пола, а прямо напротив стоял не Стас.

Напротив стоял отец. Густая чернота, похожая на мазут, стекала по коротким волосам и коренастой фигуре. Две выразительные чёрточки, заменявшие глаза, смотрели на Андрея. Их края сочились алой кровью, а где-то в глубине угадывался голубой отблеск.

И пропечатанная на лбу морщина всё также отпускала зловещую тень.

-Тебя же здесь нет.

Его никогда здесь не было. Не было на зачислении студентов, не было на заселении в общежитие. И когда Стас тягал Андрея по полу, и когда призраки нависали над головой. Даже когда Андрей мельком, идя по следу пережитых лет, сравнивал две самые ужасные фигуры в своей жизни, папы здесь не было. Он должен был нести свет в его жизнь, должен был направлять по бугристому пути, ведь такова доля любого родителя. Но Михаил Щитов провалился по всем фронтам. И единственное, чем Андрей мог похвастаться спустя столько лет их отношений, это опыт.

Чувствовать смену в настроении, ориентируюсь по шагам, определять, взорвётся ли он сегодня вечером? Насколько сильным будет его гнев, и стоит ли напрашиваться на ночёвку к друзьям? Вот, что из себя представлял папа, вот какова его ценность. Ни больше, ни меньше.

Мимолётное оцепенение прошло после лёгкого прикосновения. Анжелика сжала его руку, покрываясь коркой мурашек от страха. Крупные кудри разметались по плечам неугомонным вихрем, такие же непослушные, как и её характер. А в глазах билась истерика, покрытая вуалью слёз. Но в свете всего, такая реакция казалось глупостью. Глухой стук капель, падающих с порезанной ладони, помогал сосредоточиться. Как-то разом, и тревожный вихрь в животе, и пульсирующая от страха венка на Ликином виске, и даже Стас – все они стали частью знакомой, и такой приевшейся картины. Андрей чувствовал только одно, тишину. Спокойное дыхание, спокойное сердце. Он проживал это не один раз, он находился в эпицентре бури как глубоководная рыба в море. И потому, чувствовал себя более чем спокойно. Обыкновенная выученная реакция.

И всё вдруг стало так просто. Морщина на лбу оказалась катализатором. Или всё дело в освещении? Странно, но Стас уже не выглядел таким жутким. Он мог забрать человеческую жизнь так же просто, как и улыбнуться. Мог ударить Андрея, мог сломать кости, заставить истекать кровью, заставить сходить с ума от потока мыслей. Он мог сделать с ним всё, что захочет, но даже при таком раскладе, это не было чем-то новым. Так или иначе, Андрей всё это проходил. Немного в другом виде, не так кровожадно. Но всё это уже было, в далёком детстве, сотканном из инея и пламени.

И Стас тоже был. Его манера общения, его улыбка. Андрей не знал, как так вышло, но он вдруг совершенно чётко распознал в пугающем холоде мутных голубых глаз, взгляд отца. И страх утих. Уменьшился в разы. Потому что, он знал, что будет дальше. Знание притупляло чувства, какими бы сильными они не были.

-Ну что уставился, мстить пришёл?

-Это ты сделал?

Ядовитое молчание, повиснувшие после вопроса, разлилось по комнате тревожным туманом. Андрей глубоко выдохнул, в голове прикидывая варианты, как же закончить со всем побыстрее.

-Стас, что с тобой стало? Что случилось? Мы вместе жили в этой комнате, учились в одной группе. А теперь, ты пришёл мне рожу бить за девчонку?

-Если бы ты херню всякую не творил, я бы ничего не делал. Разве за все эти года, я тебя хоть когда-нибудь обидел?

-Да срать я хотел на твоё великодушие! Мы сейчас не об этом говорим!

-А о чём же тогда? Ты прав, когда-то мы дружили, но ты должен знать меру. Я даю тебе много воли, гораздо больше чем другим. У этого хотя бы спроси. Так в чём проблема не трогать меня? Ты это сделал?!

-Ну хватит! Делаем вид, что всё в порядке, ничего не изменилось, да? Я помню, как ты бегал за ней на втором курсе, я всё помню! Да хоть в жёны её возьми, мне всё равно! Она просто причина. Ты вообще не соображаешь, что делаешь? Ты задушить меня пытался, ты слышишь?!

Серёжа говорил громко и чересчур резко, на грани надрыва. Лика вздрогнула от его голоса, случайно наступив на осколок стекла под ногами. Видеть её такой зашуганной было тяжело. Андрей медленно склонился к самому уху, стараясь звучать как можно тише:

-Зажми руку, чтобы кровь не капала.

-Прошло столько времени...и я всё время думал, как? Как, как это вообще могло произойти!? Я не знаю, не знаю...но, пожалуйста, давай это исправим, Стас. Хватит сходить с ума, блять, просто послушай меня!

-Я в порядке. С чего ты взял, что это проблема?

На мгновение, настороженный голос приобрёл нотки истеричного веселья. Лика бросила на Андрея взгляд, полный немой мольбы. Пока двое лучших друзей выясняли отношения, закипая с каждой секундой всё больше, они не знали куда деться. В скором времени произойдёт что-то ужасное, Андрей это понимал. Вот только, как избежать этой неотвратимости? По крайней мере, как уберечь от этого Лику?

-Ничего не поменялось.

-Ну конечно, всё охренеть как чудесно! Ты не доводишь людей до нервных срывов, ты вообще ничего не делаешь! Не ведёшь себя как ебучий убийца, не кентуешься с призраками, мне просто показалось! Я сошёл с ума, да?!

Стас всё ещё стоял в проходе, недвижимый и опасный. Он не переставал сеять смерть, не отводил злобного взгляда с Серёжи. Время остановилось, лопаясь от громких криков и напряжённости. Пусть между ними и происходило что-то похожее на разборку, это только первый слой. А там внутри, билась тревожная угроза. Андрей впитывал каждую фразу, брошенную в пылу эмоций. Лика стояла рядом, молча содрогаясь от страха. Но все вместе, они понимали, к чему на самом деле движется ссора.

Сумрачная опасность обязательно причинит им вред.

-Да, у тебя поехала крыша: Стас сделал широкий шаг, оглушительно громко наступив на осколки битой банки: - Ты сошёл с ума, когда решил, что весь этот мусор может мне помешать.

Андрея окатило ледяным холодом. Он схватил Лику за плечи, отшатываясь назад, на безопасное расстояние. Колючие мурашки побежали по спине. Они думали, что обереги помогают. Символы и травы нужны не только для призраков, но и для него, для Стаса. Они ведь были в этом уверенны...чёрт возьми!

Лика издала тихий стон, едва сдерживая слёзы. Андрей совсем позабыл о том, что её ни в коем случае нельзя трогать, когда поблизости пахнет ядовитым кофе. Но Стас словно их не замечал. Горящие безумным огнём, голубые глаза, что так неуместно смотрелись на мягком веснушчатом лице, прилипли только к одной фигуре. Серёжа и сам пылал, снедаемый собственными переживаниями и чувствами. Он безвольно смотрел на то, как к нему приближалась сама смерть, разочарованный до глубины души. Красные следы на шеи, и разбитая губа нисколько его не волновали. Теперь, он выглядел ещё хуже, сверкая кристально-чистым отчаянием. И всё-таки обереги не работают. И всё-таки, ему придётся защищаться собственными руками.

От этого, Андрею стало не по себе. Быть может, Стас действительно сильнее и выше, но Серёжа слишком упрямый. Слишком гордый и высокомерный для крика о помощи. Если они начнут драться, ничем хорошим это не закончится.

-Я делал вид, что участвую в этой игре, потому что мы приятели. Но раз ты продолжаешь вести себя как идиот, мы остановимся. Мне не нравится, к чему всё идёт. Мне не нравится, что ты её трогаешь. Ты всё знал, но продолжал прыгать выше головы. Не притворяйся, Серёж, ты же знаешь.

-Что в тебе сидит какой-то паразит? Что мой друг исчез, а на его месте появился ублюдок, убивающий студентов? Ты это имеешь в виду?

-Паразит?!: Стас усмехнулся, выгибая бровь: - Я всегда этого хотел, власть и сила, вот что мне нужно. О чём ты говоришь, о каком прошлом друге? Это я. Теперь я сильный. Я могу всё, а ты ничего. Могу жить хоть целую вечность, могу взять то, что нравится. Могу быть с тем, кто нравится. А ты жалкий и одинокий. Кому ты такой нужен? Гордый, зависимый, и слабый.

Медленно, неосязаемая волна смерти стала ползти по половицам, впиваясь в пыльные древышки неровными когтями. Её холодные пальцы сомкнулись на щиколотках, пробираясь всё дальше, в самую глубину комнаты. Она так часто наводила хаос в душе, что почувствовав её, Андрей даже не дрогнул. Неотвратимый мрак сгущался, заполняя пространство едким дымом, сердце лениво откликалось на привычную тревогу, качая кровь быстрее. А Андрей всё стоял, совершенно пустой как вывернутый наизнанку карман. Колени странно подрагивали, виски пульсировали, всё в его теле приготовилось защищаться или бежать. Умереть или выжить. Всё, но только не застывшее во времени сознание. Мрачная пелена сжала череп корявыми пальцами, заставляя смотреть, заставляя дышать гнилым, смердящим воздухом.

И всё внутри кричало, билось и ревело. И всё внутри рвалось кинуться на Стаса, прекратить этот ужас, оборвать смертельный туман. И ничего не двигалось, ничего. Он устал. Даже теперь, уставившись на поникшего Серёжу, вмиг лишившегося прежнего запала. Под звуки тихого плача, с каким Лика прятала лицо в складках его одежды. С неправильным, ревущим чувством, притаившимся в уголках глаз, в сжимающемся сердце, ничего не двигалось.

Это просто выученная реакция. Во всех этих действиях не было смысла, никогда. Им не скрыться, не убежать, не спрятаться. Он не станет жалеть, не остановиться, не сделает скидку на то, что Андрей его сын. Борьба была излишней.

В этом просто нет смысла.

-Это неправда.

-Хорош драматизировать. Я предупреждал и не раз.

-И ты реально это сделаешь? Ты сможешь?

Его голос не дрожал. Стас остановился прямо посреди комнаты, взглядом пригвоздив Серёжу к полу. Андрей ещё никогда не слышал таких ноток, такой боли, горечи и отказа. Серёжа отказывался верить в то, что Стас способен причинить ему ещё больший вред. Закончить начатое дело, сомкнуть пальцы на шеи и вновь придавить его к стене. Он смотрел в чужое лицо некогда друга, смотрел не моргая, и погибал на глазах. Не осталось больше высокомерия и уверенности, только землистая боль, как пересохший ручей.

Андрей громко сглотнул. В ушах стоял звон, переплетающийся с шёпотом призраков. Нет, Серёжа.

"Почему ты просто стоишь?"

-Я могу сделать всё, что захочу.

-Ты мой друг! Стас, ты слышишь?

-Хватит, Серёжа. Ты слишком травмированный, меня это бесит. Ну с чего ты взял, что мы такие уж лучшие друзья! Друг, приятель, знакомый - да мне просто жалко тебя стало. Ты зашуганный был, даже в глаза толком не смотрел. А дальше, само как-то получилось...

Серёжа весь как-то потерялся. Сжал челюсти, стреляя выразительным взглядом. Андрей и сам напрягся, невольно подавшись вперёд. Уже ничего не имело веса, кроме побитой фигуры, смиренно ожидавшей удара. Кроме голубых как море глаз, блестевших от подступивших слёз.

"Ну почему ты его слушаешь?! "

-Так много говоришь: горечь, пропитавшее каждое слово, рисовала на Серёжином лице жестокую гримасу. Внезапно, он сократил ничтожное расстояние между ними, и пихнул Стаса: - Да ты просто угробил себя. Какая сила, думаешь, всё так легко и безоблачно? Да ни хрена, Стас. Нет у тебя будущего. Ты стал тварью, каким-то монстром, и всегда таким будешь. И ей ты такой не нужен.

Капля крови разорвала гнетущую тишину, озаряя комнату глухим стуком. Андрей сжал кулаки, втягивая смертоносный воздух приоткрытым ртом. Как жаль, что он и вправду не был ядовитым. Стас усмехнулся.

А затем, кинулся вперёд.

Это было похоже на яркий взрыв, сноп разноцветных искр посыпался в разные стороны. Они стукались о стены и пол, летели как маленькие, огненные шары. Или стружка от бенгальских огней. Сотни и тысячи искрящихся звёзд, сотканных из горячего света. Вместе с ними, по комнате стали летать вещи, сшибаемые порывистыми взмахами и случайными столкновениями. Стас сжал кулак и ударил Серёжу, порывисто рыча, словно зверь. Лика громко закричала, прижимаясь к Андрею. Они вжались в стену у выхода, дрожа как маленькие дети. Следующий удар нанёс Серёжа, вышибая землю быстрой подсечкой. Стас упал, принял ещё один удар по лицу, но не прошло и минуты, как вскочил, хватая друга за руку и ногу, и швырнул через половину комнаты. Серёжа с громким стоном ударился об стену и упал на кровать.

Безжалостные удары оставляли на теле Серёжи сплошные раны и синяки. Он получал не только кулаками, но и собственной мебелью: Стас несколько раз кидал его на письменные стол, бил наотмашь толстыми книгами, и даже умудрился разбить стул об выставленную руку. Бесконечная суматоха крутилась вокруг напряжённых тел. За мгновение, комната превратилась в скопище разбросанного хлама. Приторный запах кофе смешался с тошнотворными травами.

-Скажи, чтобы он остановился.

Анжелика нехотя оторвалась от его груди, и подняла заплаканное лицо. Крупные слёзы покатились по рукам, срываясь вниз от сильной дрожи. Андрей держал её за щёки, требовательно сжимая пальцы.

Эта ужасная драка не была похожа на любезный танец, который они с Серёжей исполнили много дней назад. Вокруг творилось какое-то безумие, сотканное из кратковременных вспышек болезненных стонов, и приглушенных криков. Словно, и Сережа, и Стас – оба решили не просто проучить друг друга, а искромсать в клочья. Уничтожить, выместить всю копившуюся злость, всю обиду. Свежие синяки и раны расцветали на их коже как подснежники. И виной всему была пропасть, кишащая недосказанностью, уходящая глубоко, к первой встрече.

Как только Стас кинулся, нанеся первый удар, Андрей замер на месте. Он почувствовал парализующий страх. В каждом уголке безумной комнаты, в каждом миллиметре ядовитого воздуха. Он чувствовал его каждый раз, как отец делал шаг ближе. И снова поганая реакция. Ведь так действительно было проще, лучше – замереть на месте, ожидая конца наказания. Но сейчас всё было совсем по-другому. Андрей уже не маленький мальчик, он в состоянии защититься. А Стас не его отец. И то, что он делал с Серёжей, нужно было немедленно прекратить.

Лика заключила его в объятия, сдавленно охнув, когда прозвучал первый удар. Андрей одним чётким, выработанным движением, уволок её подальше, прижимая к двери. Он уже хотел ринуться к эпицентру катастрофы, как вдруг осознал: это бесполезно, пока Стас такой дикий. Пока у него нет причины остановиться.

-Лика давай, просто скажи.

Язык заплетался от волнения. Не знакомый холод поселился в животе, вытеснив тревогу. Андрей склонился над Ликиным лицом неприлично близко, бегая взглядом по красным глазам. Быстрее, пусть просто скажет!

Она крепко сжала одежду на его спине, впиваясь ногтями в кожу. Страх заглушал все чувства, действуя как анестетик. Секунды тянулись мучительно долго, разрывая сердце на куски. Со спины раздался оглушительный треск, заставивший Андрея сильно вздрогнуть. Он обернулся, лелея ужас в распахнутых глазах. Одновременно и готовый, и нет, встретиться со смертью.

Серёжа сжимал ноутбук обеими руками, беспорядочно вдыхая колючий воздух. Такой безумный, горящий пламенным гневом и презрением. Он стоял над лежащим на полу Стасом. Алая кровь текла по рыжим волосам, пачкая деревянный пол.

-Ноутбук не жалко?: Стас выплюнул кровавую слюну, а затем резко потянулся к Серёжиной ноге.

Новый виток драки развернулся на полу. Андрей сжал пальцы, больно впиваясь в Ликины щёки. Она недовольно застонала, слёзы вновь потекли из глаз.

-Ну скажи: шёпот касался пухлых губ, больше походивший на бормотание больного с лихорадкой: - Скажи, скажи Лика! Скажи!

Она не хотела этого делать. Глупая мысль родилась где-то на краю помутнённого сознания. Рядом с вопиющим страхом, с невыносимым волнением за Серёжу. За его угасающую, тонкую линию жизни. Андрей мог бы просто выйти и позвать кого-нибудь на помощь, добежать до комнаты, и позвонить в полицию. Он мог бы сделать многое, но страх не отпускал. А если Серёжа умрёт? В сумбурном поиске ответов и помощи, что если как только Андрей его бросит, он умрёт? Ледяное отчаяние застряло в глотке, собираясь в склизкий ком. На глазах заблестели неловкие слёзы. Нет, пожалуйста, только не это. Серёжа не может умереть, не может!

Вдруг, изумрудная зелень стала наполняться туманом. Лика плотно сжала челюсти, шмыгая носом. В её взгляде не было печали и сожаления. Только горькая обида. Андрей рассеянно замахал головой, не в силах произнести слова. Отстранился на миллиметр, затем снова приблизился. Анжелика молчала, настороженно поджимая губы. Она не собиралась останавливать Стаса.

Была ли причина во взаимной ненависти, или в излишней грубости Серёжи, уже не важно. Сердце покрылось коркой льда, пронзительно стукаясь о рёбра. Какая вообще разница, что между ними происходило, когда на кону человеческая жизнь? Когда прямо сейчас Стас душит Серёжу, снедаемый безумием? Когда воздуха вокруг настолько мало, что приходится глотать его ртом?

Анжелика зажмурилась, стоило громким хрипам наполнить комнату.

Она не собиралась спасать Серёжу.

Эта отвратительная мысль вышибла землю из под ног. Отрывистый вихрь пронёсся по всему телу, сжимая голову сильными пальцами. За доли секунды, столько эмоций отразилось на лице, что невозможно было их описать. Невесомое спокойствие схлопнулось, дикий страх запульсировал на кончиках пальцев, в самой отдалённой части лёгких, в костях, в коже. Андрей наполнился им, как водой. Сжал Ликины щёки и собственные зубы.

А затем, ударил её ладонью по лицу.

Шлепок вышел не слабый, кудри взметнулись, касаясь его груди. Вдруг, вся комната застыла, смазанная нечётким ужасом. Мрачные нити, что оплетали пространство вокруг, как корни грибов, поползли к ногам. Андрей глубоко выдохнул, ощущая трепет в животе. Стас слишком громко топал, безмолвно оповещая о своих намерениях.

-Прости: одними губами прошептал Андрей, сталкиваясь с непониманием в Ликиных глазах. Она держалась за горящую щёку, беззащитно прижимаясь к двери. В какой-то момент, страх отразился на её лице бледным румянцем, но не было нужды в лишних движениях. Андрей прекрасно знал, кто стоит за спиной, и что именно он собирается сделать.

Как и тогда, поздней ночью, Стас схватил его за волосы, резко разворачивая к себе. Боль врезалась острыми клыками, пуская неприятную дрожь по сосудам. Сильный удар выбил стон. Затем ещё один, и ещё.

Последний удар сбил с ног. Андрей, даже не пытаясь защититься, свалился как подкошенный. Горячая кровь прыснула, расползалась красными пятнами по полу. Перед глазами всё плыло неясными, мутными картинами. Что-то похожее на Серёжу лежало неподалёку. Его грудь медленно вздымалась, слишком медленно для человека, чуть не отбросившего коньки. Мысли убегали от Андрея, разгоняемые бесконечной болью. Серёжа жив. Стас широко размахнулся, и ударил кулаком по больному колену.

-Хватит! Господи, остановись!

Он сам не понял, как закричал, рефлекторно цепляя ногу. Каша в голове смешалась с сумбуром голосов. Виски стучали в такт сердцу, каждый нерв оголился, полыхая от невыносимой боли. Ему было больно, очень больно. Больно настолько, что хотелось умереть. Что-то мокрое покатилось по щекам, глухо ударяясь об пол. И в один момент, он просто отключился.

А Лика всё продолжала кричать.

"Тёплое солнце освещало широкую полосу каменного тротуара, протянувшегося на много метров вперёд. Высокие деревья, росшие прямо по бокам, шумели от порывов лёгкого ветра. Вокруг было так громко, что Андрей ничего не мог разобрать: голоса сливались в один неразборчивый поток, повисая в воздухе вместе с пушистой кроной зелёных листов. Прямо как жужжание пчёл. Так много народу собралось на день города, что конца и края не видно! За двадцать минут, проведённых в столпотворении жарких тел, он успел поздороваться уже с тремя одноклассниками, и парой девчонок из параллели. Так странно, и что они здесь забыли днём? Ведь обычно, все собирались именно ночью, когда зажигались яркие огни, а разноцветные лампочки на всевозможных игрушках сводили с ума.

Что они здесь делали, непонятно, но вот у Андрея была очень даже веская причина! По графику, папа должен был выйти на работу завтра в ночь, то есть сегодня...в общем, мама уговорила его пройтись по парку в честь праздника, и единственная возможность проветриться выпала именно на жаркие три часа. Андрей был только рад, какая разница во сколько идти гулять, главное чтобы сладкую вату купили! И поэтому, послушно ждал когда взрослые купят квас, без интереса рассматривая снующих туда-сюда людей.

Где-то неподалёку крутилась Марина, со смешными хвостиками на голове. Андрей видел её один раз, у самого подхода к парку. Она ушла гулять с подружками гораздо раньше, и, узнав что родители тоже пришли, прибегала попросить денег на карусели. Воспоминания закрутились резвым вихрем. Она всегда была такой наглой, и такой противной! Почему ей можно было кататься на каруселях, а ему нет? Нечестно! Андрей нахмурился, крепче сжимая мамину руку. Они ждали своей очереди, но она двигалась так медленно, что он заскучал. Взгляд лениво перепрыгивал с прохожих на прилавки и деревья. Наконец, мама протянула какой-то страшной женщине деньги и попросила два стаканчика кваса. Андрей прижался к маме чуть плотнее, с опаской рассматривая толстые, как прутья решётки, брови над злыми глазами продавщицы. Почему-то, он подумал, что у неё обязательно должен был быть противный голос. И она обязательно должна работать в садике.

Они отошли в сторону, уступая место другим людям. Папа что-то сказал маме, и она засмеялась. Андрей тоже улыбнулся, сам не понимая отчего. Но раз взрослые смеялись, он тоже должен был, так правильно. Они возобновили прогулку по центральному тротуару, и тут, совершенно случайно, Андрей заметил прилавок со светящимися ветродуями, колышущимися от ветра. Пёстрые вентили крутились как заведённые, настолько яркие, что слепили глаза. Пронзительно вскрикнув, Андрей потянул маму в сторону прилавка:

-Мам! Я хочу это штуку!

Кто-то задел его локтем, тут же затерявшись в толпе. Но единственное, что волновало девятилетнего мальчика, был яркий ветродуй. Дёрнув для надёжности мамину руку, Андрей с капризной ноткой повторил:

-Ну мам, купи пожалуйста!

-Что?: зелёные глаза, похожие на две странные, неправильного цвета луны, опустились вниз. Ветер игрался с прядями, отчего мама раздражённо отбрасывала их назад. Андрей выгнул брови, жалостливо протягивая:

-Вон ту, красную, с блёстками!

Они стояли посреди неутихающего ручья людских тел. Мама проследила за его пальцем, указывающим точно в цель. Быстро найдя взглядом прилавок с ветродуями, она что-то сказала папе, а затем, получив неоднозначный ответ, вернулась к Андрею:

-Андрюш, мы же уже купили тебе игрушку.

Это была правда, значительной горой вываливающаяся из чёрной сумки, которую папа заботливо нёс на своём плече. Но все эти вещи Андрей не особо хотел, просто родители сразу потащили его к каким-то странным тётям и дядям, сидящим на табуретках перед маленьким столиком с игрушками. Там были и самолёты, и попрыгунчики. Андрей выбрал не глядя, желая как можно скорее поесть ваты. Наверное, мама подумала, что если они купят игрушек, он больше ничего не захочет? Но он ведь и не просил, только вату! А сейчас, ему очень хотелось красный ветродуй. Может, можно было поменяться?

-Ну мам, пожалуйста, я больше ничего просить не буду!

-Андрей успокойся. Хватит.

Папа полоснул по нему красноречивым взглядом. От такого, Андрей сразу смолк, тупо уставившись на проседающую на лбу морщину. Кажется, он злился. Но почему, можно же было отдать все игрушки назад, и купить ветродуй! Тем более, Андрей хотел только его!

Совсем рядом дети вылавливали из бассейна желтых уток с красивыми глазами. На длинном столе раскинулась целая гора потенциальных призов. Отличная мысль промелькнула в голове. Вот бы поспорить с продавцом на ветродуй, а потом отвлечь его чем-нибудь, и быстренько повыкидывать всех уток руками! И почему он не додумался об этом раньше, родители точно поддержат!

-Мам, а утки...

-Андрей ну хватит. Ты вечно что-то просишь, у мамы нет столько денег.

Они двинулись дальше, с каждым шагом отдаляясь от ряда с игрушками. Андрей шёл молча, сжимая мамину руку. Ему было грустно, ветродуй остался далеко позади. А вдруг, его купят какому-то мальчику? Вдруг он его сломает, потому что не умеет пользоваться? Это ведь не просто побрякушка, как иногда говорил папа, это сложная система! Как жалко, что у родителей не было столько денег, они и вправду купили очень много других игрушек.

Но зачем они ему, если есть ветродуй? Может, попросить ещё раз?

Андрей не сразу понял, что они остановились, продолжая какое-то время идти. Мама мягко вернула его назад, не отпуская ни на миг. Голубое платье в горошек бросилось в глаза, стоило повернуть голову. Марина говорила о чём-то с родителями, состроив эти свои дурацкие глазки.

-...все пойдут, я тоже хочу, ну пожалуйста! Последний раз, и домой!

Андрей посмотрел на папу, не понимая, о чём идёт речь. Громкий крик и последующий за ним смех привлекли внимание мальчика. Он обернулся назад, с любопытством оглядывая толпу. Но не найдя там ничего интересного, вернулся к назойливой фигуре.

В тот самый момент, когда он повернулся, пара купюр перекочевала из папиных рук в Маринины. Она радостно улыбнулась, бросая в воздух лёгкое спасибо. Край её платья ещё какое-то время виднелся впереди. А затем, она вместе с несколькими девочками пошла в сторону каруселей. Андрей не мог оторвать взгляда от лучащейся фигуры сестры. Неприятное чувство, похожее на боль, закрутилось в животе. Андрей положил на него руку, пытаясь ощупать пальцами. Разве мама не сказала, что у них нет денег? Тогда почему она дала их Марине? Хотя стойте, это же папа! Точно, у него они наверняка были, он же работал!

-Папа: начал Андрей, в нетерпении дёргая его за футболку: - А можно мне тоже купить ветродуй?

-Кого?

-Ну, ту штучку красную! Пожалуйста можно? Ну можно?

-Андрей!

Пальцы сжались на плече, и с силой рванули в сторону. Пошатнувшись, Андрей испуганно уставился на большие, чёрные глаза, смотревшие с невероятной строгостью. Совсем тёмные, прямо как небо ночью. Ладони стали замерзать, сердце непривычно сильно забилось. Андрей стоял, крепко сжимая кулаки. Он боялся того, что папа может его ударить, но всё равно не понимал, почему Марине можно было кататься, а ему нельзя купить какой-то ветродуй! Ведь он наверняка стоил гораздо дешевле!

-Скажи ему что-то: папа махнул на него, раздражённо поправляю сумку.

-А что я ему скажу, он и твой сын вообще-то.

Громкие крики смешивались с радостными воплями. Вскоре, парк стал преображаться, погружаясь в предзакатную красоту. Небо окрасилось в жёлтые и оранжевые тона, фонари перекликались с разноцветными огоньками, украшавшими прилавки. И Андрей всё также сжимал мамину руку, чтобы не потеряться в толпе. И всё также не понимал, почему ему нельзя делать всё как Марина?"

Яркий калейдоскоп звуков пульсировал в самой глубине ушной раковины. Встревоженный женский голос, за которым легко угадывались истерические нотки, нервный топот и болезненно громкий хлопок двери – словно мелкие, острые ножики резали чувствительную кожу и хрящи. Тонкие иголки охватывали не только уши, но и голову, и всё тело. Андрей глубоко вздохнул, невольно застонав от боли. Почему-то, он не чувствовал рук и ног, только смотрел пустым взглядом перед собой. Смазанная картинка никак не хотела проясняться, окружённая душным ароматом трав. Неровные пятна напрыгивали друг на друга, как в какой-то игре. Ну правда, стоило немного повернуть голову, и пятна перемещались вправо, а потом влево. А потом Андрей пришёл в себя.

Он лежал на полу прямо у входа. Разбитые стёклышки ежевичной банки больно впивались в спину. Не в силах сосредоточиться на чём либо другом кроме ужасной боли, он отчаянно сжал зубы. Она была повсюду: лицо, грудь, ноги. У него болела десна во рту, болели глаза и каждый миллиметр черепа. Даже кости судорожно пульсировали, подавая крик о помощи. Андрей проглотил вязкую слюну, блуждая невидящим взглядом по комнате. Сейчас ничего не имело значение, только эта сумасшедшая боль. Шум в ушах исчез, как и сумрачные картины перед глазами, но даже так он не мог найти в себе силы подняться, безвольно распластавшись на полу.

Господи, что они натворили. Что сделали. Грандиозный провал, просто безоговорочный проигрыш. Воспоминания возвращались, вместе с сотнями мыслей, горькие и болезненные. Они всё делали неправильно с самого начала. Не нужно было испытывать терпение Стаса, не нужно было привлекать внимание призраков и прочей мистической ерунды. Неправильно, всё неправильно.

Андрей не знал, как следовало поступить, он ничего уже не знал, и не хотел. Боль медленно отступала, теряясь на фоне потока мыслей. На фоне самобичевания и въедливого копошения, где-то под кожей головы. Это всё его тупость, его никчёмная натура. Хотя Серёжа тоже молодец, так откровенно провоцировать на драку невесть что! Андрей злился на всё в этом дурацком мире. На Серёжино безрассудство и эгоистичность, на трусоватую Лику с её красивой улыбкой. На себя. Разве не он всё это начал? Его предупреждали остерегаться ночных прогулок, призывали оставаться в комнате и не манить духов. Если бы Андрей не был таким идиотом, то ничего бы этого не случилось. Если бы он только сидел себе смирно, и тихо плакал в подушку, ничего бы этого не было. Но с точностью и наоборот, он продолжал бросаться на рожон, дёргал призраков вокруг, искал ответы среди сумрачных стен. Тянул на дно всех, кого не попадя. И что в итоге? Он валяется на полу, изнывая от пульсирующей боли. Действительно, зачем думать головой?! Стас может погубить человека одним своим присутствием? Так давайте станем для него занозой в заднице. Он щебечет над Ликой как папа-пингвин? Значит, мы кинемся на неё и пустим кровь. Всё же так логично, правда?

Ледяной воздух неприятно колол кожу на руках. Тонкая корочка холода покрыла всё, даже одежду. Андрей вздохнул, чувствуя себя частью какого-нибудь пустынного, тёмного озера. Чёрное небо над выжженной поляной напиталось хмурой густотой. Крупные снежинки сыпались на стылую воду. Но Андрей не хотел возражать против бури. И только глядел на бескрайнее небо, со дна бездушной глубины.

Если бы он только не родился, ничего бы этого не было.

Мысль пробежала как разряд тока. Но так и не принесла грусти, лишь пустоту. Он так устал, что уже ничего не имело смысла, ни будущее, ни прошлое. Просто ничего. Ведь Стас обязательно догонит. Он вернётся, полыхая от гнева, обжигая диким блеском в голубых глазах. Ему уже надоело играться, Андрей понял это на посвящении. Обещание ничего не значило, потому что это просто слова. И как Стас его дал, так и заберёт.

Что-то зашевелилось, отвлекая от раздумий. Андрей практически перестал ощущать боль, только далёкие отголоски пульсации в лице и колене. И поэтому, смог быстро повернуть голову, едва заметно скривившись. Сердце вновь страдальчески забилось, разгоняя кровь по сосудам. Чувства захлестнули удушливой волной, взрываясь в чёрных глазах десятками огней. Он медлил несколько секунд, а затем, уверенно двинулся в сторону Серёжи.

Только сейчас Андрей заметил, какая ужасная разруха осталась после драки. Комната погрузилась в пугающий хаос, пронизанная ароматом лесных трав и печали. Все вещи – цветастая одежда, стопки книг, различные мелочи и даже кое-какая посуда – всё оказалось на полу, щепки сломанного стула хрустели под ногами. Андрей пробежался быстрым взглядом по каплям крови, забрызгавшим смятый плед на кровати. Он видел фигуру Серёжи, лежащего на спине с закрытыми глазами, сквозь полупрозрачную пелену слёз. И сам не понимал, отчего плачет, отчего дрожат пальцы. Весь тот страх, что героически толкнул его на отчаянный шаг, превратился в сплошную грусть и досаду. В груз неподъёмной вины, что вцепилась в плечи с момента знакомства с Олегом. Андрей шёл медленно, прихрамывая на больную ногу. И вдруг так чётко увидел Серёжу в гробу, избитого, бледного как снег, что не удержался и рухнул на колени прямо перед ним.

Жалостливый стон вырвался наружу, протиснулся сквозь сжатые зубы. В нём было всё, что металось и ревело в тесной груди. Он отразился от стен комнаты, оглушая как звон церковного колокола. Пробежался неровной полосой мурашек по спине. А затем, проник в самую глубину, заставляя Андрея произнести:

-Серёжа, ты меня слышишь?

Он лежал неподвижно, похожий на спящего человека. Израненные руки покоились прямо на животе. Когда слёз скопилось слишком много, Андрей отстранённо моргнул, словно не понимая, зачем это делает. Они капнули вниз, рисуя прохладные дорожки на пульсирующих от боли щеках. И тогда, ужасная картина в полной мере прояснилась: синяки не оставили на Серёжином теле даже маленького просвета. Тяжело было определить, чья именно кровь размазана по коже, его или рыжего демона. Но сейчас это не имело никакого смысла. Единственное, о чём Андрей думал, стали многочисленные раны и полная неизвестность. Что происходит? Неужели...неужели он...

Тревога закрутилась в животе, сворачивая кишки в тугой узел. Андрей подобрался, стремительно обхватив Серёжино запястье пальцами. Другая рука уже зависла над грудью, нерешительно подрагивая. Всё тело тряслось как при лютом морозе. В груди творилось что-то необъяснимое, сердце то затухало, как пламя свечи, то вновь неистово билось. И снова омерзительные фантазии, рисующие кладбищенский гул и каменное изваяние. Нет...ну нет же! Андрей никак не мог найти пульс на запястье, вдавливая пальцы всё глубже и глубже, судорожно прислушиваясь к дыханию. Серёжа не мог умереть, это просто невозможно!

Плотно сжатые губы побелели. Слёз стало так много, что пришлось вытирать их руками. Андрей зло скрипнул зубами, бесцельно бегая глазами по его лицу. Горе вдруг столкнулось с волной гнева, совсем слабого, но чересчур резкого. Как он мог умереть? Нет, это не правда! Чёртов придурок, зачем полез на Стаса, зачем стал так показушно его провоцировать, ради чего? Ради чего!?

Тени в углах комнаты стали сгущаться. Холод кутал дрожащего Андрея в траурный кокон. Чёрная паутина путала мысли, тяжёлые как бетонные плиты. Всё это просто не укладывалось в голове, совсем неправильное, что-то не реальное. Не может быть так, не может.

Это всё не правда.

Голубые глаза смотрели на него, похожие на два драгоценных камня. Странный блеск ютился в самой низине зрачка, такой же белоснежный, как лёд в сильный мороз. Серёжа лежал на спине, безвольно положив руки себе на живот. Светлые волосы прилипли к запачканным кровью вискам, и лбу. Он дышал совсем тихо, настолько, что можно было не заметить. Он лежал и молча смотрел на Андрея в упор, изредка моргая длинными ресницами.

Он был жив. Сумрачный туман, овеянный ужасными мыслями, схлопнулся под пристальным взглядом. Андрей сглотнул, вытаращившись на бледного, но живого Серёжу. Он жив.

-Успокойся: хриплый голос звучал среди мертвой тишины как сплошное недоразумение: - Звони в скорую.

Дыхание остановилось, достигнув какой-то последней точки. Лишившись за раз, и слуха и зрения, Андрей пронзительно шмыгнул, размытый целым океаном слёз. Его вновь трясло, крупные капли катились из глаз на щёки, а оттуда, прямиком на Серёжины руки. Страх держал плечи в стальных кандалах, не давая возможности двинуться. И так он провёл несколько долгих минут, нависнув над безучастным Серёжей, плача слишком откровенно, как ребёнок.

Диспетчер на том конце телефона казалось безмерно уставшей, её монотонный, холодный голос, царапал уши острыми нотами, пока Андрей судорожно пытался запомнить порядок действий. Преодолев долгий путь, целиком и полностью состоявший из цоканья и бугристых, как насыпи, вздохов, она наказала ждать машину скорой помощи и ни в коем случае не оставлять пострадавшего. Андрей глубоко вздохнул, опуская телефон на стол дрожащими руками. Голос диспетчера стих. Тошнотворная тишина захлестнула его с головой.

Единственное, что нарушало мёртвый покой, было отвратительное дыхание со стороны, хрустящее как потаивший снег в январе. Вечерняя мгла поглощала свет с невероятной скоростью. Андрей стоял возле письменного стола, вглядываясь в прорехи между жалюзи. Пустота в груди росла с каждой секундой, удивительно чётко совпадая с заходом солнца. И вот уже на очаровательном небосводе стали проступать первые звёзды, но он продолжал стоять, пропуская сквозь себя этот невыносимый звук чужого дыхания.

Он не мог повернуться, что-то цепко впилось в щиколотки, запрещая это сделать. Пульсирующая боль в лице поутихла. Андрей вообще плохо чувствовал что-либо, даже крутящееся в животе раздражение. Но тем не менее, досадливо стискивал кулаки. Где-то за спиной кряхтел Серёжа, готовый умереть каждую новую секунду. Его тяжёлое дыхание тонуло во мраке разгромленной комнаты. Невольно, взгляд упал на полосу душистых трав, сорванную в порыве гнева. И все-таки, Стасу плевать на душистые сухоцветы, на весь этот невинный бред. Андрей опустил лицо вниз, аккуратно закрыв глаза, чтобы лишний раз не тревожить больную голову.

-Да мелкий, нам конечно, досталось.

Приглушённый вихрь чувств вновь поднялся, закружился как осенняя листва на ветру, шлёпая по испачканным кровью щекам. Андрей весь сжался, напрягая широкую спину. Сейчас, слышать Серёжин голос было всё равно, что нарваться на бездомную собаку на улице. Тревога, неприязнь, отчуждение и гнев – они рвались сотнями острых игл, разрывая плоть изнутри. Столько всего произошло за один вечер, вереница событий ласково завела Андрея в тупик. Оставила свой колючий поцелуй на лбу и пропала, подобно родительским фигурам. И теперь, он хотел лишь одного: покоя. Бесконечного сна вдали от человеческих голосов.

Боже, какой бред.

Серёжа болезненного застонал, царапая сердце Андрея острым ножом. Он сидел на полу, оперевшись спиной о кровать. Конечно, он не стал слушать советы диспетчера, и в конечном итоге изменил своё положение. Серёжа вообще мало кого слушал в этой жизни, если так подумать. Отец всё рассказал ему про проклятие, а он всё равно попёрся учиться сюда. Андрей сбился со счёта, сколько раз пытался достучаться, предупреждая, что долго они не смогут жить под крылом милости Стаса. И что в итоге? Стас прошёлся по ним обоим, Андрей всё ещё отходил от сотрясения, колено ныло. А Серёжа сидел на полу собственной разрушенной комнаты, с переломанными ребрами и рукой, с трудом вдыхая воздух как мертвец. Ну и ради чего всё это было, ради чего? Конечно, Андрей и сам уже запутался настолько, что хоть в петлю лезь, но так тупо провоцировать Стаса никогда бы не стал.

-Ноутбук жалко.

Тяжёлый вздох стал единственным ответом. Утерев лоб пальцами, Андрей нехотя повернулся. Серёжа не смотрел на него, вместо этого уставившись в пол. Так было даже лучше, чем притворяться, что они безумно переживают друга за друга. Скорее наоборот. Неловкая тишина набирала обороты, непривычно уютная, после драки. Андрей отрешённо разглядывал спокойное лицо Серёжи, не в силах побороть раздражение. Первое, что он ощущал, смотря на избитого старшака, были не жалость и желание помочь, а негодование, за всё, что он натворил.

-Соберёшь мне вещи?

Андрей молча кивнул, рассеянно обведя комнату взглядом.

-И что ты: Серёжа всё никак не замолкал, произнося фразы хриплым голосом: - Теперь всё? Бросишь меня?

Он повернулся, зыркая напряжённым взглядом из-под светлой чёлки. Красные корочки облепили его щёки как островки на море. Разбитые губы сильно опухли, воспалённые как крупные ягоды клубники. Странно, но Андрей совсем не чувствовал прежнего трепета. Раньше, любой их контакт заканчивался румянцем и спутанными мыслями. А теперь, розовое тряпьё слетело, и он пришёл в себя.

Вспышка юношеской влюблённости, наконец, успокоилась. Чем больше Андрей об этом думал, тем больше убеждался в том, что виной такой страстной симпатии послужили обстоятельства. Ну не мог он так быстро полюбить этого придурковатого грубияна, не мог.

А теперь, всё стало на свои места. Да, Серёжа ему нравился, как бы не было сложно это признавать. Но это далеко не любовь, быть может, даже что-то другое. Серёжа смотрел на него долго, терпеливо дожидаясь ответа. Скрип половиц в коридоре заставил вздрогнуть обоих. Они мгновенно прекратили давнюю борьбу за первенство взглядом, и уставились на дверь широко распахнутыми глазами.

-Дожили: подал голос Серёжа, спустя несколько ужасных минут: - Шарахаемся как идиоты. Теперь всего подряд бояться будем.

Он скривился, слегла запрокинув голову назад. Андрей сжал губы, представляя как же ему сейчас больно.

-Не двигайся. Пока ещё что-нибудь не сломал.

-Как прекрасно, что ты решил обо мне побеспокоиться. Раньше надо было думать, а сейчас уже поздно пить боржоми.

Невесёлая усмешка оборвалась ещё одним болезненным стоном. Андрей крепко сжал кулаки, всматриваясь в бледное, как снег, лицо парня. Негодование завертелось на языке парой колких фраз:

-Не я избил тебя, а Стас.

-Если бы вы не лезли, куда не надо...

-О чём ты вообще? Серёж, тут по соседству живут призраки и демон, который хочет нас убить. Если мы ничего не будем делать, нам конец. Или что, забиться в угол и не отсвечивать, а там может пронесёт?

Тяжело сглотнув, Серёжа вновь уставился на поникшую фигуру напряжённым взглядом.

-Может.

Что-то чужое мелькнуло в его глазах. Вокруг царил полумрак, даже включённые торшеры не спасали, во время драки несчастная лампочка, свисающая с грязного потолка, разбилась. Андрей закипал с каждой секундой всё больше, грудь распирало от возмущённых вдохов. Он порывисто шагнул в сторону, битое стекло под ногами захрустело. Чувства бились как живые, отчаянно кромсая плотную стену пустоты. Какого чёрта он несёт? Неужели злится? Но из-за чего?

-Зачем ты его дразнил?

-Не твоё дело.

Это стало последней каплей. Настойчивый взгляд сменился презрением, и вскоре, Серёжа перевёл его на собственные ноги. Андрей замер, поражённый таким открытым издевательством. Значит вот как, после всего, что им пришлось пережить вдвоём, крайним остался он один.

-Ты не охренел?

Сглотнув вязкий ком обиды, Андрей продолжил говорить:

-На что ты вообще обижаешься? Недоговариваешь постоянно, что-то скрываешь, а теперь надулся. Ну классно, хорошее время подобрал...

Серёжа молчал, гипнотизируя открытые носки на домашних тапочках. Он и вправду обиделся, только непонятно на что. Андрей глубоко вздохнул, сил на выяснения точной причины не было. Раз так, то пусть немного подуется, даже лучше для его бедных рёбер.

Он собирался найти сумку или пакет для вещей, как вдруг Серёжа заговорил, по-детски пряча глаза за волосами:

-У нас всё было хорошо, пока вы не появились. Думаешь, я в шары долблюсь? Я уже говорил, что понял всё ещё на втором курсе. Пять лет прошло, пять! Он поменялся, но...остался моим другом. Лучшим другом. А тут, пришёл морду бить из-за девчонки, кто она вообще такая, тоже мне, звезда питерская! Конечно меня занесло, конечно...

Андрей неловко прочистил горло, едва заметно кривясь от нарастающей боли в колене. Перед глазами промелькнули последние секунды, когда он ещё был в сознании, прямо перед обмороком. Стало немного стыдно, кто же знал что его тело настолько нежное. Хотя, львиная доля сил осталась там, на чёртовом посвящении, и до сих пор не восполнилась, может дело было в этом?

Встряхнув головой, Андрей вернулся в реальность. Многое изменилось за почти прошедший месяц. В частности, изменился он сам. Даже такие выпады в астрал перестали казаться глупым полётом мысли, и обрели вполне весомую значимость, помогая разобраться в происходящем хаосе. Серёжа как-то странно закашлялся, плотнее прижимая руку к груди. Андрей рванул было вперёд, сам не зная зачем, он был остановлен хриплым голосом:

-Со Стасом у меня свои дела, поэтому и злюсь. Мы поругались сильно, он как дурак стал бегать за этой сукой, много занятий пропускал, чуть сессию не завалил. Я ему такие предьявы кидал, что до драки дошло. После этого мы долго не общались, а потом поздно уже стало, он с катушек слетел. Короче, сам всё слышал, держать в себе уже сил не было.

-Значит, ты прекрасно знал, к чему это приведёт? Я как дурак пытался всё уладить, утихомирить вас обоих. Чтобы никому не досталось, чтобы лишний раз не трогать его. А ты, Стас и Лика...вы хотели выяснить отношения?

-Я не знаю, чего надо этой дуре: Серёжа тяжело выдохнул, медленно поднимая глаза: - Вообще не понимаю, чего он к ней прилип. А она и рада. Да и с ним я не планировал цапаться, случайно вышло, просто слово за слова...

-Случайно? Он чуть тебя не убил! Ты провёл с ним столько времени, и до сих пор не понял, насколько это опасно? Хватит притворяться придурком, ты очень быстро сообразил, что он неровно дышит к Анжелике, и что, хочешь сказать та фраза тоже случайность?

-И что? Да, я не хотел его трогать, как и говорил. Но после того, как эта тварь стала ещё и к тебе лезть, просто не сдержался. Да, я специально это сказал, чтобы он первый начал. Потому что сам не могу. Но и преувеличивать не надо. Он бы никогда не сделал этого.

-Серьёзно?: Андрей не удержался и усмехнулся. Всё вокруг рушилось, их жизни висели на волоске, а ему вдруг стало до безумия смешно: - Ты разбил ноутбук ему об голову, а он сломал тебе руку! Сломал, когда швырнул через комнату на стол! Ты слышишь меня?

-И что ты мне предлагаешь, пойти и зарезать его?! Если так разобраться единственная причина, из-за которой он свихнулся стала та девка, вот иди и читай нотации ей, а меня не надо обвинять! Я же сказал, у меня со Стасом свои дела, и ни тебя, ни её, в них нет!

-Серёж: Андрей протяжно выдохнул, прокручивая в голове сотни разных слов, которые хотел сказать. Каждое из них было покрыто ядом и обидой, Андрей ощущал, как внутри густиться тьма, пожирающая остатки светлых чувств. Он всё ещё помнил, как испугался, что Серёжа умер, как заплакал, стоило тому открыть глаза. Но вместе с тем, отчаянно желал причинить ему боль, не физическую, а моральную.

Потому что нельзя так поступать. Андрей искренне нуждался в нём, тянулся всеми возможными способами, шёл на уступки, несмотря на унижения. Да, изначально, эта тяга взошла на почве страха, ведь Серёжа знал как приспособиться, и самое главное, выжить среди потока безумств. Но теперь, Андрей не мог назвать его простым коллегой по несчастью. Очень хотел вот так же хладнокровно подвергнуть опасности, в угоду собственным желаниям, но не мог. Хотел сказать, что у них разные дороги, и если бы не чёртово проклятия, они бы никогда не пересеклись. Но не мог.

Пальцы на руках побелели, сжатые в плотные кулаки. Перемирие, что они заключили в тишине туалета, исчезло. Испарилось, как капля воды под палящим солнцем. И они снова стали друг для друга чужими. В носу странно закололо, сердце неприятно бухнуло в пятки. А ведь он обнимал его, всего лишь час назад.

-Я не понимаю, чего ты добиваешься. Я так устал за этот месяц, что просто хочу уйти. Плевать на проклятие, и на тебя тоже. Теперь, из-за твоих дурацких обид мы все в опасности, всё общежитие. И стоило оно того? Твоих сломанных рёбер, моего разбитого лица, оно того стоило?

Слова слетали с губ легко, как весенний ветер. Голова немного подкруживалась, но несмотря на это, Андрей стоял перед Серёжей ровно, впервые не пытаясь спрятать глаза. Он не думал над тем, что говорит, не подбирал менее обидные фразы. Этот день настолько вымотал его, что не осталось нужды в человеческих чувствах, в простом сострадании. Внутри него поселилась пустота, выжженная пустыня чёрных колосьев. Пусть Серёже будет неприятно, пусть больно. Пусть эта голая правда, наконец, ударит его по лицу, и выбьет вместе с парой стонов красочные иллюзии.

-Того Стаса, с которым ты дружил, уже давно нет. С момента посвящения он стал монстром, убивающим людей. Ты знал это, но закрывал глаза. И сейчас знаешь, и всё равно цепляешься за него? Это бред. Посмотри уже правде в глаза, ты ему не нужен. Единственное, что мы можем сделать, чтобы выжить, это разрушить проклятие и остановить его. Вашей дружбы давно нет.

-Ты не понимаешь: грозно прохрипел Серёжа, всматриваясь прямо в чёрные глаза Андрея: - Ты несёшь какую-то херню, потому что ничего не понимаешь! Рос как тепличный цветок, и друзей навалом, и семья нормальная, ты никогда меня не поймёшь, так что заткнись.

-Мои родителя игнорируют меня уже несколько недель подряд. Помнишь, я говорил, что звонил отцу? Это был единственный звонок за весь месяц. Один звонок. Мама вообще номер поменяла. И знаешь, я соврал тебе, когда сказал, что один в семье. У меня есть старшая сестра, эта она должна была приехать сюда в срок, пять лет назад. Но они не отправили её, они отправили меня, а сейчас делают вид, что меня нет.

Голос стал подводить Андрея, паузы удлинялись, а окончания некоторых слов и вовсе терялись в полумраке комнаты.

-Я никогда бы не подумал, что они на самом деле не любят меня, что я им не нужен. Я думал...мне кажется, просто кажется. Но нет, Марина куда дороже как дочка, важнее и ближе чем я. И друзей постоянных у меня никогда не было. Здесь...здесь только вы с Ликой. Кто в курсе, всей ситуации, с кем хоть немного поделиться можно. И что? Она не захотела мне помочь, она знала о призраках и Стасе. Но испугалась. А ты...ты ведёшь себя как мудак. Я не понимаю? Ты уверен?

Прозрачная пелена размыла Серёжин силуэт до нескольких неоформленных пятен. Вместе с приливающей кровью, в висках стучала боль, накатывающая волнами. Приторный запах трав, что раньше равнялся с безопасностью, вызывал тошноту. Андрей отвернулся, смаргивая горячие слёзы. Единственное, что он хотел сказать Серёже напоследок, это послать его далеко и надолго. Но разбитые губы молчали, на протяжении всего времени, пока он собирал вещи в больницу.

Тяжёлый пакет опустился на пол, рядом с молчаливой фигурой. Телефон вновь зазвонил: диспетчер просила встретить бригаду скорой и проводить до комнаты. Как только Андрей шагнул в сторону двери, Серёжа нервно вскрикнул:

-Стой, подожди!

Он недовольно сжал опухшие губы, а потом скривился от боли. Андрей молча наблюдал за его попытками успокоиться. Тёмно-багровые корочки потрескались, превратив лицо в застывшую маску. Вдруг, Андрей совершенно чётко увидел перед собой жуткую картину: Серёжа возвышался над Стасом, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, подобно парусу на корабле. Кровь лилась по его телу вольным потоком, а пальцы сжимали ноутбук до белых пятен. Это выглядело просто ужасно, неужели, он всегда был таким?

-Ты же теперь с ней: невпопад произнёс Серёжа, судорожно блуждая взглядом по обессиленному телу Андрея: - Защищаешь её, даже после того, что я тебе рассказал. Она во всём виновата, мы оба пострадали по её вине!

-Мы здесь только по тому, что проклятие ещё в силе. Виноваты наши потомки и непутёвые родители, но никак не Лика...которая тебя спасла.

-Я не просил: прорычал он, скрипя зубами: - Я её ни о чём не просил!

-Да. Я ударил её.

Они встретились взглядами. Привычный холод отозвался в Андрее позабытой досадой. Сердце сжалось от щемящей грусти. Ну почему он так на него смотрел?

-Зачем?

-Хотел отвлечь Стаса.

-Не надо было, мы бы остановились, когда остыли.

Сколько они уже вот так спорили? Кричали и обзывались, но всё без толку. Бессмысленные разговоры под гнетущую тишину и хриплое дыхание. Надоело. Андрей вздохнул, потирая лоб дрожащими пальцами. Ему страшно, грустно. И так хочется спать.

-Я иду встречать скорую, поговорим потом. Если будет желание.

-Ты бросаешь меня.

Андрей остановился у самых дверей, безвольно пробежавшись пальцами по ручке. Серёжина фигура, как часть мозаики, отлично вписывалась во всеобщую разруху. Голубые глаза горели на усталом лице как два солнца, пусть и источавшие свет отчаяния. Он был похож на скомканный, сто раз намокший клочок бумаги. Кровь заменяла грязь, а сломанные кости – куски оторванных листов. Но даже так, Андрей всё ещё злился на него.

За грубость и унижения, на которые пошёл, во благо собственной безопасности. За то, что он столько раз бросал Андрея, зная о том, какими ужасными могут быть призраки. Из гордости, обиды или простой вредности – неважно почему, он не сделал ничего, чтобы помочь, только сыпал непонятными предупреждениями. И только после ужаса, что Андрей испытал столкнувшись с потусторонней силой общаги, Серёжа соизволил поделиться информацией, и то не всей. А теперь, они оба находятся чёрт пойми в каком состоянии, только потому, что Серёжа так захотел. Ведь у него свои дела с бывшим другом.

Серёжа подался вперёд, стреляя отчаянным взглядом из-под упавшей чёлки. Кто бы мог подумать, что он умеет смотреть так? Смятые губы оттеняли страх, каждый мускул на лице отражал непонятное волнение. Андрей нахмурился, заметив, как он дрожит. Нужно срочно вести фельдшера.

-Ну и чего ты хочешь?: зашептал он опухшими губами, не отрывая больного взгляда от Андрея: - Давай сейчас всё решим. Допустим ты прав. Допустим, нет уже никакого Стаса, мне что делать? Кто будет...

Он сильно закашлялся на последних словах, содрогаясь от резкой боли. Не нужно было обладать какими-то особыми навыками, чтобы понять: он хочет чтобы Андрей взял на себя эту ответственность. Так глупо, но похоже, Серёжа боялся остаться один. Поэтому делал вид, что Стас его друг, несмотря на многие вещи. Даже на то, что он совсем перестал ночевать в комнате вот уже три года подряд.

Их взгляды встретились, наполненные трепетом. Припущенные веки Андрея отдавали усталостью и раздражением. Он схватил ручку, намереваясь выйти. Широко распахнутые глаза Серёжи вмиг потускнели, необычайно синие, как гладь моря перед штормом. Всё меду ними получалось так глупо. Сплошной бред да и только. Эти многолетние обиды, тянущиеся со времён ранней юности, потаённые страхи, заставляющие недоговаривать и ругаться. Ну почему он сразу всё не рассказал? Не доверял. А сам Андрей зачем лез на рожон, подтягивая то одного человека, то другого? Боялся умереть от рук Стаса? Боялся остаться один? Или хотел взвалить проклятие на чужие плечи? А может, просто злился на родных за то, как они поступили?

Слишком много оправданий на него одного.

Пальцы побелели от напряжения, ручка опустилась вниз под напором. Серёжа всё ещё смотрел, отчаянно ждал ответа, содрогаясь от лающего кашля. Таким беспомощным Андрей ещё никогда его не видел. Обычно, любые искренние чувства скрывались за скверным характером. С ним было очень тяжело, как ни с кем другим.

-Я буду.

-А Лика...она...

-Да какая разница. Мы с тобой в одной лодке. И теперь, будем вместе.

Он вышел, оставив дверь открытой.

Серёжу увезли довольно быстро. Минута потребовалась на быстрый осмотр и опрос, затем, ещё несколько на иммобилизацию правой руки и перенос на носилки. В течении всего времени, Андрей послушно рассказывал медсестре что именно произошло, осторожно обходя ненужные детали. Когда практически все двери общажных комнат оказались открыты, и место в коридоре стало катастрофически не хватать, с уст фельдшера слетело небрежное полиция, затерявшее между любопытных фигур.

-Мне нужно ехать в отделение? Это обязательно?

Возрастная фельдшерица озабоченно глядела на то, как Серёжу погружают в карету скорой. Прохладный ветер трепал разбросанные локоны её чёлки. Андрей смотрел на уставшее лицо женщины с каким-то тупым смирением. Какая к чёрту полиция?

-Полиция приедет сама, не нужно никуда ехать. Просто подождите, сейчас свободных машин нет, но они обязательно приедут.

-Но заявление же нет.

-Его и не будет, пока пациент не придёт в себя. Но показания дать всё равно нужно, вы же сами сказали, что свидетель.

Андрей отрешённо кивнул, скрывая за внешней потерянностью настоящее недовольство. Он смутно помнил подробности собственной травмы, и совсем упустил из виду момент, когда и к нему пришли дяди в форме. Когда он попал в больницу с сотрясением, ему предлагали написать заявление, но этого не произошло. Словно в тумане, в голове стали прояснятся некоторые моменты, мужской голос и просьба расписаться в каком-то документе. Немного потёртое, словно старая бабушкина ваза, воспоминание вспыхнуло яркой вспышкой. Двое полицейских и ярый отказ от заявления. Андрей приложил пальцы к голове, чувствуя лёгкое головокружение.

То были последствия посвящения. Андрей не мог пересказать, как именно протекали события, кто приходил в палату или звонил. Единственное, что чётко отпечаталось на каждой извилине мозга, это всепоглощающее чувство страха. Каждую ночь в больнице ему снились безликие призрачные тела, раздирающие тело на куски. Фигура Стаса, поглощённая волнистой, движущейся из стороны в сторону тьмой. Андрей ужасно боялся, настолько, что даже подумывал забрать документы из колледжа, и уехать куда глаза глядят. Поэтому отказался писать заявления, отвернувшись от враждебного мира.

Сейчас же речь шла о Серёже, своевольном и характерном типе. Холодный ветер пробрался под худи, царапая кожу мурашками. Поёжившись, Андрей вильнул взглядом в сторону. Список травм был внушительный: перелом двух рёбер и правой руки, многочисленные ссадины, гематомы, не сильный ушиб головного мозга. Прекрасная основа для того, чтобы наказать Стаса как следует. Но они не могут написать заявление, не могут. Андрей надеялся, что Серёжа тоже это понимает.

Фельдшерица поправила чёлку одним рассеянным жестом. За спиной жужжали десятки перепуганных женских голосов, перекликающихся с озадаченными лицами парней. С приездом скорой, вся общага встала на уши, ни смолкая ни на мгновение.

-У вас часто такое происходит?

Громыхнули задние двери автомобиля, медсестра выскользнула на улицу, кивая фельдшерице.

-Нет. Пацанами же живём, иногда случается.

-Ну да: загадочно протянула она, привлекая внимание. Светло-серые глаза назидательно сощурились, словно догадываясь о вранье: - Случается.

Фельдшерица окинула толпу позади недовольным взглядом, а затем поспешила запрыгнуть в кабину. Мигалки включились почти сразу же, как машина завелась.

Андрей стоял на месте ещё какое-то время. Ветер обдувал его высокую фигуру с поникшими плечами. Лицо болезненно пульсировало, покрытое корочкой высохших слёз. Он отказался ехать в больницу, несмотря на травмы. В конце концов, они с Серёжей были не единственными пострадавшими. Голоса стихали по мере того, как медленно сумерки превращались в ночь. И так спокойно было вокруг, что хоть ложись и умирай.

Одинокое фойе совсем затихло, когда Андрей вошёл внутрь, плотно прикрыв за собой. Слабый свет люстры под потолком едва ли достигал тёмных углов. Сердце привычно заныло, откликаясь на резкий стук, имитирующий выстрел. Андрей сжал челюсти, скользнув взглядом вдоль изрисованного потолка. Лики святых напомнили ему о дне первого прыжка. О дне, сотканном из страха и боли. Взлохматив волосы дрожащей рукой, он двинулся в сторону женского корпуса.

-Куда намылился, милок?

Старческий голос споткнулся о решительный настрой Андрея, не остановившегося ни на миг. Он лихо перебрался через всё фойе, лишь изредка похрамывая на больную ногу. Бешеное спокойствие внутри растекалось вместе с кровью по сосудам. Казалось бы, после произошедшего впору биться головой об стену, судорожно обзванивая все инстанции. Но нет, он шёл вперёд, без интереса разглядывая ковёр на лестнице.

-Ты что: возмущённо отозвалась консьержка: - К девушкам собрался? Нет, а ну стоять!

-Или что? Опять прыгнете со мной, или духов натравите? Что вы сделаете?

Ступени слегка поскрипывали, пока он поднимался по запретному, правому пролёту.

-Вы не сможете меня достать, потому что сами как зомби. А на остальное плевать. Уже плавали.

Удивительно, но дальнейших угроз не последовало. Тётя Оля вообще молчала, словно растворившись в воздухе. Андрей замер напротив дверей женского корпуса, моментально позабыв о надоедливой консьержки. Он сжал опухшие губы, тут же скривившись от боли, затем рассеянно отряхнул одежду. В голове царила тишина, вязкая как кисель. Он пришёл сюда с целым ворохом мыслей, гонимый самыми разными чувствами. Они ещё не закончили с Ликой, совсем нет. Но что теперь? Во рту всё пересохло, усталая дрожь поселилась на дне потухших глаз. И ни одного слова кроме почему.

Почему это происходило с ними?

Глубокий вдох, полный сомнений и трусливой слабости. Андрей сильно зажмурился, вкладывая в этот жест всё телесное напряжение. А затем выдохнул, моментом вскинув сжатый кулак.

На стук откликнулись не сразу, он уже подумывал уйти, как вдруг, дверь распахнулась, сбивая с ног искристым запахом духов. Андрей моргнул, тупо уставившись на бледное лицо Анжелики. Позади неё мелькали яркие цвета, волна женских голосов ударила по ушам как колокол. Они смотрели друг на друга долгие секунды, пока странное напряжение не достигло своего пика. Нос покрылся колющими иголками изнутри, и тогда, Андрей сделал шаг назад.

-У тебя всё хорошо?

Неловкость нависла над ними как большая, грозовая туча. Едва слышная возня консьержки только ухудшала положение. Внезапно Андрей почувствовал такую злость, что зубы заскрипели. Как же так вышло, чёрт! Теперь он был спокоен, и не мог игнорировать правду – он вспылил первый, зря обвинив слабую девушку во всех смертных грехах. Страх и отчаяние настолько завладели его разумом, что напрочь отбили человеческую логику. Ведь Лика и правду не смогла бы ничего сделать. Да и вообще, те претензии, что он предъявлял, на самом деле тоже бред. Бред напуганного мальчика.

Она вышла на лестничный пролёт и прикрыла дверь. Цветочный запах исчез, отрезая побитого Андрея от витка чего-то живого. Он махнул головой, сосредоточившись на женском лице. Кусачая атмосфера подавленности, пропитавшая каждый сантиметр в мужском корпусе, настолько угнетала, что такая мелочь как цветочный аромат моментально завладела его вниманием.

-Андрей: одно слова и тишина, в один момент прервавшаяся одиноким выстрелом: - Я думаю, думаю нам нужно...

-Лика, прости меня. За тот удар, и за всё, что наговорил. На эмоциях был, не специально.

Анжелика смолкла, блуждая взглядом по пыльной балюстраде сбоку. Её бледность говорила о многом, а красные глаза прямо-таки сияли опознавательным знаком. Чтобы не произошло, она тоже испугалась, тоже действовала из лучших побуждений. Андрей вмиг почувствовал, как стремительно разгоняется стыд, отравляя тело ядовитым смущением. На левой щеке у Анжелики уже оформился синяк, похожий на сизо-красное пятно. Он ведь ударил её.

Отвратительно.

-Я хотел извиниться. Серёжу забрали...и я думаю, пока пожить в гостинице. Поэтому зашёл поговорить перед уходом.

-Гостиница?: вяло поинтересовалась она.

-Да, Стас остался в общаге. Я не знаю, как с ним быть.

Всё, что ему оставалось, это горько усмехнуться. Денег должно было хватить на пару дней, может, за это время рыжий демон успокоиться? В любом случае, пока Андрей не мог вернуться в комнату, хорошо хоть телефон на месте. Основная задача сейчас это убедиться, что с Ликой всё хорошо, ну и дождаться полицию.

-Андрей.

Зелёные глаза уставились на него с прежней уверенностью. Под таким пристальным вниманием любой бы посыпался. Тёмные пряди, отливающие жидким золотом, лежали на одной стороне, немного прикрывая синяк. Лика глубоко вздохнула, задумчиво склонив голову в бок. Она сомневалась, непривычно перебирая пальцы. Андрей весь напрягся, ловя каждый взмах длинных ресниц. Что-то явно было не так.

-Я не знаю, как это произошло, но...нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

"В ушах стоял монотонный звон, похожий на писк комара. Саднящее горло пульсировало от боли, даже сильнее чем щека. Она никогда ещё так много не плакала, словно вернулась в детство. Безжалостные крики одноклассников рвали кожу как острые бритвы, а десятилетняя Лика тихо стояла в стороне, зашуганная и грязная, от текущих соплей. Всё это повторялось столько раз, что не сосчитать на пальцах. Дети действительно не любили её, потому что чувствовали, и никуда не спрятаться от такой жестокости.

Кто-то сжал руку, размазывая непонятную массу по костяшкам на пальцах. Лика сморгнула слёзы, упавшие крупными гроздьями на вздымающуюся грудь. Очень медленно, она возвращалась в настоящее, ощущая чужое тепло на плечах. Её держали за плечо и дрожащую руку, так осторожно и бережно, словно самое ценное на свете сокровище. Шёпот звучал откуда-то сбоку, смутно знакомый, и в тоже время отдававший болью в сердце.

-Лика: звал Стас, поглаживая каждый палец, словно пытаясь успокоить: - Всё хорошо, не плачь.

Она пришла в себя моментально. Яркие картинки, повторяющие эпизоды детства, рухнули вниз, словно льняное полотно. Волна страха ринулась терзать кожу сотнями мурашек. Резко отстранившись, она врезалась во что-то холодное и твёрдое. Замахала головой, пытаясь понять, где они находятся, а самое главное, где же Андрей? Но взамен привычных стен коридора или фойе, вокруг виднелись только очертания душевых и неприятная темнота. Капля выпрыгнула из крана и плюхнулась прямо в раковину, подчёркивая мертвую тишину. Лика вжалась в стену позади себя, тревожно сжимая пухлые губы. Стас стоял напротив, спокойный и сосредоточенный, точно камень.

-Куда ты меня притащил: она говорила сквозь плотно сжатые зубы, отчаянно удерживая последние крупицы смелости.

Сердце в груди билось с невероятной скоростью. Страх подстёгивал кинуться бежать, куда угодно, но только не стоять на месте как дура. Горький ужас скапливался в уголках глаз, кристально чистый как роса. Но она не могла снова поддаться панике, начать плакать, прижимаясь к чужой груди. Здесь не было Андрея, не было никого, кроме Стаса. Она вновь одна, наедине с диким блеском голубых глаз. Время их общения давно прошло, затерялось в зарослях времени, но Лика до сих пор помнила, каким пугающим и жестоким может быть такой Стас.

Стас, поглощённый тьмой.

-Куда?: дрожь просочилась в голос, оставляя крупный отпечаток досады на лице. Стас медленно поднял руку и провёл по густым, рыжим волосам. Он был так близко, что сделай один шаг и вот оно. Надёжное, сильное тело, спрятанное за огромными размерами одежды. Смущённая улыбка, окаймлённая разбросанными веснушками. Раньше он был таким красивым, таким тёплым.

Лика шумно вздохнула.

-Где я?

-Не пугайся, это туалет, мы не далеко ушли.

Туалет мужского корпуса? Прекрасно. Она набрала побольше воздуха, и изо всех сил закричала. Надрывая саднящее горло, постепенно сгибаясь пополам. Она кричала и кричала, не заботясь ни о чём кроме одного: кто-то должен услышать этот крик, прийти на помощь. Стас не мог разогнать всех студентов, их должно быть очень много, особенно под вечер. Уже не важно, в каких они отношениях. Не важно кто такой Стас – бездушное тело или осмысленный демон. Кровь бурлила под кожей, обжигая место удара. Андрей сделал это, чтобы спасти Серёжу. Использовал её ради мальчика без мозгов. Но и она не лучше, вечер посвящение тому доказательство.

-Прекрати, тебе же больно.

Она не почувствовала ничего, кроме скрипучей горечи. Перед глазами пронёсся весь первый курс. Отвратительная жара и толпы смазанных лиц при заселении. Чей-то заразительный смех, рыжая макушка. Стас сократил расстояние одним широким шагом, вставая слишком близко. Крик оборвался, стоило его пальцам коснуться висков. Лика распахнула залитые слезами глаза, поражённая ужасными чувствами. Такими ненужными, неподходящими! Этой невыносимой болью, удушливой теплотой.

Этой мёртвой любовью.

Стас мягко провёл самыми подушечками пальцев по скулам, придерживая её лицо. Он был таким высоким, что приходилось задирать голову, чтобы хоть что-то увидеть. И Лика видела. Ласковую бурю, что стелилась по краям голубых глаз, трепетную заботу. Она видела в его взгляде тяжёлую ношу пяти сумрачных лет. Видела их силуэты, мелькающие то в центре города, то в шумных кафешках. Они были вместе. Гуляли по мокрому тротуару, разделяя один зонтик, смущённо касались рук. И Стас не выглядел так безумно, он смотрел на неё с любовью, с таким обожанием. А теперь что?

Где ты, Стас?

-Не трогай: Лика отбросила его руки, вновь вжимаясь в стену. Он остался стоять на месте, похожий на защитную ограду. Слабый свет лился с коридора прямо на них. Но последнее о чём она могла думать, это абсолютная тишина вокруг, ни одного человека.

Тело гудело от напряжения, лицо горело. Стас явно был недоволен, то и дело пожимая плечами. Он смотрел на неё пристальным, жгучим взглядом, но совсем не так, как раньше. Теплый карий цвет пропал, гонимый отвратительным холодом. Они смотрели друг на друга, но Лика не понимала что видит. Тот самый Стас, что по вечерам передавал через знакомых девочек цветы, или опасный монстр? Её Стас никогда бы не избил человека, и уж тем более не причинил вред ей.

-Что тебе нужно?

Он сжал губы, потупив глаза в пол. Серёжа оставил на его лице пару синяков и подбил глаз. Анжелика не знала, что делать с этим нарастающим беспокойством.

-Почему ты с ними?

-Тебя это не касается.

-Ты не будешь ходить с ними!

Стена рядом содрогнулась. Лика усилием воли осталась стоять на месте, не сводя заплаканных глаз со Стаса. Его грудь вздымалась от глубокого, нервного дыхания. Вытянутая рука, ударившая стену, осталась на месте, почти соприкасаясь с пышными локонами. Страх вновь побежал по коже, кутая саднящее горло в колючий шарф.

Она не могла произнести и слова, опасаясь разозлить его ещё больше. То, что он сделал с ребятами ужасно. Но они парни, способные дать отпор, а что же будет с ней? Горячая слеза покатилась по красной щеке. Они совершенно одни, в этом ублюдочном туалете, и что он сделает с ней? Что?

-Лика: сконфуженно произнёс Стас, моментально убрав руку себе за спину: - Прости меня, я не хотел, правда. Просто, ты меня совсем не слушаешь, только гонишь! Давай никогда больше не будем ссорится, пожалуйста!

-Отвали от меня...

-Лика, пожалуйста! Три года прошло, я больше не могу! Ну почему ты не хочешь...

-Да потому что, ты придурок! Ты идиот, ты, ты...!

Воздуха не хватило, он разом покинул лёгкие, уступая место истеричному хлюпанью. Анжелика задрожала, вжимаясь в стену позади. Ей было так страшно, что хотелось просто растворится в бесконечной тишине. О чём говорил этот человек, о каком желании? Это было невыносимо, находиться так близко, слышать от него подобное, нет, они никогда не смогут быть вместе, это просто невозможно! Это же не он, не он! С ним что-то произошло, отвратительное и безвыходное. Это был не он.

-Анжелика...моя Анжелика. Ты боишься моих сил? Я так старался их получить, чтобы мы вместе были самыми сильными. Чтобы всегда тебя защищать. Три года жил как в тумане, совсем забыл тебя. Но вспомнил, когда увидел. Где ты была? Я искал тебя, где же ты была?

Тёплые руки осторожно коснулись сжатых кулаков. Лика крепко зажмурилась, порывисто всхлипывая и роняя слёзы. Почему-то она не могла пошевелиться. Десятки ужасных мыслей блуждали в голове: красочные эпизоды того, что именно мог сделать Стас. Но ноги вросли в кафельный пол как корни многолетних деревьев, отказываясь подчиняться животному страху. Они не слушались её, как и собственное сердце. Оно билось, ударяясь об рёбра, сокрушая крепкую костяную броню. Лика замерла на месте, напуганная и разбитая. Пусть он замолчит, просто замолчит!

-Чего ты хочешь: шёпот едва пробивался сквозь звонкий плачь, но Стас слушал очень внимательно, аккуратно наклонившись: - Я не понимаю, прошло три года...я всегда была здесь, а ты? Что ты с собой сделал? Я не понимаю...хватит, отпусти меня.

-Я тебя люблю.

-Стас: голубые глаза смотрели на неё с бесконечной заботой и беспокойством. Сердце разрывалось на куски, трепетая как лист на ветру. Оно могла лопнуть в любую секунду, Анжелика чувствовала это, но ничего не делала. Чужие пальцы мягко гладили кожу на запястьях, всё внутри бурлило, содрогаясь от жара забытых чувств. Больше не в силах сопротивляться, Лика открыла глаза и подняла голову, отвечая открытым взглядом.

Он ведь был таким тёплым. Глупо делать такое сравнение, но он всегда напоминал ей солнце, яркое и ласковое. Россыпь веснушек, красивые карие глаза, яркие волосы – Стас всегда сиял, и Анжелика любила его за это. За надёжный, влюблённый взгляд, за чувства, что расцветали рядом с ним как подснежники по весне. Она полюбила его очень давно, и даже по прошествии трёх лет, когда они полностью отгородились, эти чувства никуда не делись. Она любила его и сейчас, плача от страха, от неизвестности, пропечатанной голубыми искрами в родных глазах. Любила, и ничего не могла с собой поделать.

-Ты тоже думаешь как он?

Руки медленно поднялись выше, остановившись на локтях. Анжелика глубоко выдохнула, выпуская ужас наружу. Стена позади послужила прекрасной опорой, иначе, она бы просто свалилась в обморок. Он смотрел на неё нежно, слабо улыбаясь сбитыми в кровь губами. Он заботливо растирал кожу на плечах, чтобы она не замёрзла. Он был точно таким же, как и раньше. Её настоящий Стас.

-Это полный бред, понимаешь? Не слушай его. Видела, как он обращается с мелким пацаном? Вообще в жизни ничего не соображает.

-Зачем ты так с нами?

-С вами?: мурашки пробежали по спине, стоило ему наклониться чуть ближе: - Родная, ты что? Я никогда...тебя кто-то обидел?

-Пока меня обижаешь только ты.

-Я?: от искренности в его голосе Лика невольно усмехнулась: - То, что случилось с Мишей уже улажено, прости любимая, он без мозгов. Но всё остальное происходит потому, что ты носишься с отбросами.

-Стас, подожди.

То, как они быстро перешли с многолетнего безразличия, на выяснение отношений, выглядело абсурдно. Мысли разбегались, накатывая друг на друга словно волны. Ужас, с каким Лика смотрела на Стаса минуту назад, отступил, но легче не становилось. Как он мог так быстро вернуться в норму? В первое полугодие второго курса, Стас перестал появляться не только в общежитии, но и на учёбе. Анжелика забила тревогу после нескольких дней, тут же поставив в известность его родителей. Это было сложной задачей, только Серёжа мог дать номер телефона. Он ненавидел её, и каждый раз норовил унизить. А затем, Стас вернулся. Продолжал мелькать на лестничных пролётах, ходить на пары. Но он стал другим. Анжелика почувствовала это, как только пришёл час встречи. Она подошла первой, поймала его взгляд, и задохнулась от страха.

Призраки и сущности – не пустой звук, не мистическая страшилка. Это абсолютная правда, и она знала это не по наслышке. Видела их каждый божий день, между пустыми прорехами в очереди, гуляя по парку или сидя в кафе. Изувеченные мучительной смертью, страдающие неупокоенностью. Жадные до внимания, как маленькие дети. Лика легко могла отличить простого человека от духа, даже в ведьминский час, но то, что она увидела в тот день, было чем-то настолько омерзительным, что невозможно передать словами.

И так всё закончилось. Хрупкая любовь, благоухающая в её юном сердце, сломалась. Стас обратил на неё внимание лишь для того, чтобы в спешке пробежаться глазами. Чужими, зелёными глазами. От него веяло смердящей, беспощадной смертью и жестокостью, кровавыми водопадами, окружёнными человеческими костями. Он стал тем, от кого бабушка учила обороняться, используя кучу трав и молитв.

А теперь он смотрел на неё с любовью и негодованием, родившимся из ревности. Виски болезненно запульсировали.

-Хочешь общаться с ними? Зачем, мстишь? Или...он тебе понравился?

Лика вздохнула, безмолвно отметая все вопросы в сторону.

-Ну конечно, девушкам ведь нравятся загадочные парни. Чёрт возьми, я побью его ещё раз.

-Что?

-Он мудак: Стас нахмурился, не сильно сжимая женские плечи: - Он не умеет обращаться с девушками! Он самый конченный человек на этой земле! Лика, он не сделает тебя счастливой!

-Хватит. А ты сделаешь что ли?

Тишина вокруг окутала их на долгие секунды. Стас скрипнул зубами, не сводя серьёзного взгляда с Анжелики.

-Я убью его.

-Так, стоп!

На этот раз, тело её послушалось. Перехватив его руку, она сильно сжала пальцы, опасаясь дальнейших действий. Коридор всё также пустовал, слабо освещая увядающий туалет. Но сейчас, одиночество очень хорошо сыграло, позволяя сказать и сделать больше, чем обычно.

-Ты больше никогда не тронешь Андрея, ты понял? Никаких драк и побоев, делай что хочешь, но не бей его.

Злость исказило лицо Стаса.

-А, так тебе понравился малыш?

-Стас. Хватит.

-Я тебя люблю. Я сделаю всё, что ты захочешь. Но я не могу всё бросить, это моя жизнь.

Лика резко дёрнула его на себя, повинуясь взрыву эмоций.

-Ну и что мне теперь делать?! Молча смотреть на то, как ты их размазываешь?

-Не ходи с ними больше.

-А с кем мне ходить? Я должна была держать траур все три года? У меня куча друзей, и что теперь, Стас? Бросить всё ради тебя?!

-Брось. Ходи только со мной.

Он оказался так близко, что у Анжелики перехватило дыхание. От слабого толчка голова чуть не ударилась об стену, но Стас успел перехватить её. Шершавые пальцы пробежались по шеи коротким движением. Лика задрала подбородок, столкнувшись с голубыми глазами. И вдруг, он осторожно поднял ближайший локон, не сводя пристального взгляда, и нежно поцеловал его.

-Пожалуйста, будь только со мной"

Некоторое время они молчали. Холодный ветер трепал Ликины волосы, ударяя по бесстрастному лицу. Андрей курил третью сигарету подряд, прожигая в собственных кроссовках дыру. Шумный город, пробудившийся от дневной дрёмы, неистовал на дорогах сотнями горящих автомобильных огней.

-И вы просто разошлись?

Лика отрешённо кивнула, возвращаясь из дремучего леса воспоминаний крайне медленно.

-Значит, теперь всё будет нормально?

Прошло не так много времени, как они начали разговор. Ночь вытеснила сгущающиеся сумерки, сотрясая людей холодным ветром и пугающими звуками. Неприятные мурашки бегали по коже. Но Андрея не чувствовал ничего, только пустынное смирение. Значит, Стас действительно любил Лику настолько, что готов был убить любого, даже коснувшегося её взглядом. Смешно. Ну просто обхохочешься.

-Я не знаю: ответила она упавшим голосом. Зелёные глаза заметно потухли, похожие на туманные болота: - Он так и не ответил мне.

-И что теперь?

-Я буду с ним. Но не думай, не стану помогать гробить людей. Может, ему ещё можно помочь. Он такой, как был раньше, прям один в один. Просто эта сила...её нужно уничтожить.

Андрей молча кивнул, докуривая сигарету. Они расстались спустя пару минут. Говорить как-то не хотелось, и хоть в воздухе ещё висел груз нерешённых проблем, они оба слишком устали. Анжелика всё время дёргалась, оглядывалась по сторонам, стоило какой-нибудь птице пролететь. И как с такой нервной системой она собралась помогать? Ну да ладно, он сам был не лучше.

Когда белоснежная луна показалась на тёмном небе, Андрей услышал приближающиеся шаги. Всё это время, пока Лика ещё была тут, они находились на территории парка при общежитии. Уходить далеко Анжелика отказалась, а сам Андрей не мог из-за полиции. Поэтому, он и сейчас стоял там же, между густой поросли кустов. Под ногами шумела галька, где-то недалеко звенели весёлые женские голоса. Андрей смотрел на простирающее над головой небо и думал о Серёже. Как вдруг, за спиной прозвучало:

-Ты такой смелый. Один в тёмном парке, не боишься маньяков?

Кусачий страх оглушил одним глухим ударом. Крохотная вспышка привела в действие сразу несколько систем: руки принялись крупно дрожать, спина мгновенно напряглась. Сделав последнюю затяжку, Андрей выбросил окурок и как можно спокойней повернулся назад.

Стас стоял в нескольких метрах, вальяжно заложив руки в карманы спортивных брюк. Левый глаз опух настолько, что его не было видно, грязные пятна расползлись по лицу. Он всего лишь выглядел помятым. А Серёжа уехал без сознания под звуки сирены.

Липкий ужас пополз по щиколоткам.

-Расслабь жопу, пацан. Я шёл по своим делам и увидел тебя. Так что, прекрати дрожать.

Густая слюна облепила горло. Андрей рванул в сторону, стоило Стасу сделать шаг вперёд. На несколько секунд воцарилась тишина. Усмешка хлыстнула Андрея, заставив покраснеть от стыда.

-Сегодня никаких потасовок. Клянусь на мизинце.

Он прошёл мимо, похрустывая галькой. Когда их фигуры ненадолго сравнялись, всё в Андрее замерло, ожидая удара. Он даже сощурился, чувствуя резкую боль в правом колене. Стас медленно удалялся, действительно не причинив никакого вреда. Обернувшись назад, Андрей уставился на его широкую спину. Сердце судорожно стучало. Мысли завертелись безумным водоворотом вокруг Анжелики и того, что она рассказала.

"Ты больше никогда не тронешь Андрея, ты понял? Никаких драк и побоев, делай что хочешь, но не бей его"

-Я делал всё, что ты просил. Почему забрал обещание обратно?

Он должен был промолчать. Должен был подавить рвущийся на волю импульс. Стас это могущественное существо, способное на многие вещи. Андрей же, обычный человек, без воли и силы. Просто парень, приехавший учиться из чужой прихоти. Но так жить невозможно. Покланяться и дрожать от страха каждый раз, когда он просто появляется в поле зрения. Это невыносимо, унизительно, мерзко.

Стас устало вздохнул, обернувшись в пол-оборота.

-А, ты про ту неловкость перед посвящением?

-Ты сказал: голос немного дрожал, холодный пот облепил виски: - Что забираешь назад обещание. Почему? Я же, я...

-Я пошутил.

Его карие глаза смотрели на Андрея с ноткой раздражения. Глубокая морщина просела на лбу. Звуки вокруг исчезли, схлопнувшись под напором растущего напряжения.

-Пошутил?: Андрей не чувствовал земли под ногами.

-Да. Но Андрей...

Стас сделал один шаг.

-Всерьёз ничего не было, так, пугалки. Если бы ты не сопротивлялся, голова осталась целой, а так, я не делал ничего за гранью. Ты ещё маленький и глупый. И поэтому ты мне нравился. Нравился тогда.

Он выдержал небольшую паузу, не сводя карих глаз. А затем, Андрей перестал дышать, вслушиваясь в эхо удаляющегося голоса:

-Но больше ты мне не нравишься. И мы будем играть по-другому.