Прогулка по лабиринту
Ада исчезла так же бесшумно, как и появилась. Марк остался в кабинете один, прислушиваясь к удаляющимся шагам — они стихли где-то в глубине дома, за библиотекой.
Он подождал минуту, потом встал. Не из любопытства — из привычки. Следователь не умеет сидеть на месте, когда вокруг столько всего, что не складывается в картину.
Кабинет он уже осмотрел. Вышел в гостиную, прошёл мимо статуи Ники — безголовой, бескрылой? Нет, крылья на месте, а головы и рук действительно нет. Провёл пальцем по бронзовому крылу — металл был холодным, но гладким, как кожа.
Дальше коридор. Стены увешаны гравюрами — анатомические театры 18 века, студенты в мантиях склонились над столами, на столах — вскрытые тела. Марк поморщился, но не отвел взгляд. Он видел трупы и в реальности, но тут, в полумраке чужого дома, эти картинки казались почти непристойными.
Он свернул в библиотеку — главную комнату, которая тянула его, как магнит.
Книги. Тысячи книг. Он подошёл к стеллажу, провёл пальцем по корешкам. Научные труды, мемуары палачей, монографии по токсикологии. Рядом — томик стихов Бодлера, «Цветы зла». Марк вытащил его, полистал. На полях были пометки — карандашом, мелким бисерным почерком. На одной странице — «смерть как искусство», на другой — «красота в уродстве».
Он поставил книгу на место, двинулся дальше. В углу библиотеки стоял глобус — старый, с пожелтевшей картой, на которой ещё были обозначены неоткрытые земли. Марк крутанул его — шар заскрипел, повернулся, открыв потайную нишу. В нише лежала стопка папок с грифом «Конфиденциально». Он не стал их открывать — не потому, что боялся, а потому, что это было бы уже слишком.
Он отошёл от глобуса, заметил на столике у кресла оставленную книгу — «Философия воли» Ницше, раскрытую на закладке. Марк прочёл несколько строк: «Человек есть канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, — канат над пропастью.»
Он закрыл книгу. В комнате пахло бумагой, пылью и тем неуловимым запахом, который бывает в местах, где живёт одинокий интеллектуал.
Марк вышел из библиотеки, поднялся по лестнице на второй этаж. Здесь было темнее — свет не горел, только тусклый фонарь с улицы пробивался через высокое окно. Он прошёл по коридору, заглянул в одну дверь — спальня. Большая кровать, чёрное постельное белье, на стене — картина с изображением волка, раздирающего оленя. В углу — манекен для отработки ударов, обмотанный изолентой.