Глава 4

Шум фена из ванной пробивался через наушники Тэхёна, мешая ему слушать подсказки тренера по дыханию и счёт.

Он проходил через эту тренировку на ноги десятки раз за последние месяцы, но всё ещё терялся, если наушники отходили, звук прерывался или он слишком глубоко уходил в свои мысли. Пока он делал выпады, обливаясь потом и мысленно задаваясь вопросом, сколько можно торчать в ванной, люди на видео уже переходили к следующему упражнению.

— Наконец-то! — Тэхён наплевал на третий подход и сменившуюся музыку, когда двери ванной распахнулись и Ынчжэ, облачённая в розовую пижаму, выпорхнула из клубов пара в прохладу проветренной гостиной.

Сперва Тэхён толком не обратил внимания на её одежду, поскольку был занят выключением ноутбука и выбором двух, а не одного, вопреки ожиданиям Ынчжэ, полотенец. Он думал только про душ, убийственный сон после целого дня в автобусе, на природе и в окружении детей, а также про завтрашнее расписание, но всё это разбилось о тонкие розовые завязки на голой груди Ынчжэ.

Это было настолько дико и возмутительно, что Тэхён не смог проконтролировать брови, ползущие на лоб, и требовательное:

— Стой!

Ынчжэ встряхнула рыжими волосами, словно нарочно откидывая их за спину и немного сутуля плечи.

— Да? — спросила она с искренним удивлением.

Пока у Тэхёна было столько всего в голове в этот вечер, в её голове был только Тэхён. И немного ДамБи с Чонгуком, что уже снова шумели через стену, хоть и не так громко, как утром.

— Как учитель может носить что-то... — он замахал рукой, пытаясь указать на её пижамную кофту и в то же время немного побаиваясь акцентировать на ней внимание, хоть его взгляд и приковали слабо затянутые бантики. — Такое?

В их контрактах и даже в правилах не было никаких жёстких требований к дресс-коду, но обычно настоящим учителям и так было понятно, что можно носить в школу, а что — нет. Но уникумам из развлекательных агентств обязательно нужно было отличиться или стыдными футболками, или обтягивающими кофточками, открывающими пирсинг на пупке, или такими вот пижамами, которые максимально не подходили для совместных с коллегами ночёвок.

Ынчжэ одёрнула кофточку снизу, на самом деле делая только хуже, потому что бантик сместился, и ложбинка между грудями стала ещё заметнее.

— Я закончила быть учителем ровно в девять, когда мы передали наших детей здешним вожатым, — сказала она.

— Для меня ты всё ещё учитель На, — хмурясь в ответ на её чрезмерную расслабленность и несерьёзность, сказал Тэхён.

Он уже и забыл, что собирался в душ, так сильно хотелось её отчитать.

— Учитель На, — передразнила она его, пытаясь понизить голос до его уровня, хотя это было невозможно. — А учитель Мун для тебя и в рабочее время была просто ДамБи...

Тэхён чувствовал, что этот разговор не к добру, как и пристальный взгляд Ынчжэ, поймавший его в ловушку.

— Это потому что она тебе нравится? — резанула она без подготовки и предварительных намёков.

Её наглый вопрос застал его врасплох — Тэхён невольно открыл рот, собираясь возразить или оправдаться, но за секунду до того, как что-либо сорвалось с его языка, он смог собраться и снова сомкнуть губы.

Капельки пота, выступившие на его висках во время тренировки, только сейчас обрушились вниз, щекоча его скулы и шею, и он чуть тряхнул головой, чтобы они поскорее стекли вниз и впитались в чёрную майку. Это выглядело как «нет», тогда как Ынчжэ точно знала, что ответ «да».

После того, как она перехватила и прижала Чонгука с этим же вопросом двумя часами ранее, она убедилась, что была права — он тоже знал, что его девушка нарасхват. Сама ДамБи это знала. Казалось, даже учитель Мин это знал, да и все, кто хоть раз видел, как Тэхён смотрит на свою коллегу исподтишка. Одна Ынчжэ была слишком занята собой, чтобы замечать очевидное.

— Нравится, ведь так? — повторила она, желая услышать подтверждение лично от Тэхёна.

Вот только зачем? Чтобы высмеять его и его чувства?

Другие делали это постоянно, и это уже было достаточно неприятно. А от Ынчжэ это было бы невыносимо.

— Я ухожу в душ, — сжимая сложенные полотенца крепче, медленно проговорил Тэхён. — А ты уходишь переодеваться. Мне всё равно, считаешь ты себя преподавателем сейчас или нет. Ты в рабочей поездке и должна соблюдать хоть какие-то рамки приличия, учитель На.

Это было замечанием не только её одежде, но и длинному носу, который она совала куда не следует.

Ынчжэ только скривилась, собираясь ответить что-то вроде «не хочу», когда Тэхён отвернулся от неё и хлопнул дверью ванной.

Он был не в духе и оставлял после себя шлейф из раздражения и мужского дезодоранта.

— Неужели она так сильно ему нравится?.. — пробормотала Ынчжэ в пустоту коридора.

Это была проблема. Поскольку Тэхён не был похож на змея-искусителя и за год отношений ДамБи и Чонгука так и не предпринял попыток её отбить, шансы, что он отвлечётся от работы из-за чужой девушки были слишком малы. Шансы, что он отвлечётся от ДамБи из-за Ынчжэ были ещё меньше. А вот шансы утонуть в безграничной заботе и любви к преподаванию и детям и в очередной раз доказать, какой он замечательный учитель возрастали до небес.

Усиленно думая над этим, Ынчжэ почти скусала нижнюю губу за те пятнадцать минут, что Тэхён провёл в душе. Она и не заметила, как шум воды сменился звуками природы, проникающими в номер через тонкую щель с балкона. Цикады, кузнечики и прочие ночные жители вовсю переговаривались между собой, а некоторые из них даже скакали по их второму этажу, ища щель, через которую можно было бы проскользнуть в номер и напугать городских жителей до смерти своим видом.

— Надеюсь, ты переоделась, и завтра утром я не увижу тебя в этом безобразии, — Тэхён взглянул на неё мельком, пока просушивал мокрые волосы полотенцем и шёл к своей кровати.

Ещё перед ужином, пока Ынчжэ наглядно показывала, зачем ей сумка размером с Сеул, переодеваясь в третий раз за день, он демонстративно раздвинул их кровати с полуметра до полутора. Так Ынчжэ всё ещё была в его поле зрения, но не слишком близко.

— Не увидишь, — едва сдерживая улыбку сказала она.

Её взгляд бросился к стулу в изножье кровати, на котором розовая пижама была сложена не особо аккуратной стопкой, а длинные завязочки свисали до пола.

— Я сменила её на то, в чём мать родила, ведь учитель или не учитель — все мы приходим в этот мир одинаковыми, верно?

Тэхён цокнул языком в раздражении, уже успев устать от её шуток. Эта вечная провокация, может, и работала для её фанатов, но его от такого тошнило.

— Ха-ха, — ответил он без соответствующих эмоций, приближаясь к балкону и отодвигая штору и дверь, чтобы выйти наружу и развесить свои полотенца на частично поржавевшей сушилке.

— Не веришь мне? — расслышал он приглушённое за спиной.

Верил Тэхён или нет — его это не волновало. Его пальцы быстро двигались вдоль мокрой махровой ткани, чтобы не оставить никаких складок, а мысли уже уносились в царство снов, в котором он смог бы немного отдохнуть от Ынчжэ.

— Не веришь? — повторила она, словно он брал её на слабо своим молчанием и сладким зевком.

Тэхён вернулся в номер с максимально отстранённым видом, который на самом деле был скорее уставшим, и успел зевнуть ещё раз, пока задёргивал штору.

— Поскольку ты ведёшь себя так, будто не веришь, — рот Ынчжэ не закрывался, сколько бы он ни намекал ей, что ему всё равно. — У меня не остаётся другого выбора...

Тонкое одеяло соскользнуло с её плеч — абсолютно голых, с острыми косточками, за которыми гналось столько девушек, — а затем ещё ниже, следуя законам гравитации и опадая на бёдра внезапно севшей в постели Ынчжэ. Тэхён, никогда не имевший дела с таким, замер на месте с распахнутыми глазами, головой понимая, что должен отвернуться, но первые секунды ничего не делая.

— Чёрт, Ынчжэ! — где-то на третьей секунде разум взял верх, и Тэхён так резко отвернул голову, что в шее хрустнуло и заныло.

Он говорил себе, что ничего не видел — ни выпуклых округлых шариков груди, ни коричневых ареол, ни торчащих сосков, ни блеска пирсинга в районе пупка, — но его моментально бросило в жар и в пот, из-за которых ему снова хотелось скрыться в душе.

— Теперь Ынчжэ? — с хмыканьем спросила она.

— Это неэтично, непрофессионально и просто... отвратительно, — его дыхание сбилось на последнем слове.

Он должен был сказать, что это домогательства, что он напишет официальную жалобу на неё и нажалуется директору Чу прямо сейчас. Но его слишком смущала мысль рассказывать кому-либо, что он нечаянно увидел. Как будто это непременно выставило бы его плохим человеком, а не Ынчжэ.

— Отвратительно? — она хмыкнула снова, теперь задумчиво, и подтянула одеяло вверх. — Ты асексуал или учитель Мун занимает твои мысли даже в такой момент? Думаешь, она тебе покажет то, что показывает Чон Чонгуку?

За стеной как раз что-то стукнуло и раздался приглушённый мужской стон, а сразу после — хохот. Словно Чонгук тоже смеялся над самой мыслью подобной близости между Тэхёном и ДамБи. Потому что ему это не светило ни в одной из параллельных вселенных, не то что в этой.

Злясь на всех одновременно — и на себя в том числе, — Тэхён ринулся к своей кровати, подхватывая с неё подушку в идеально белой наволочке.

— Я ухожу спать, — заявил он грозно.

— Твоя постель зде-...

— В другую комнату.

— Но спальня...

Он вышел за двери, давая понять, что не намерен её слушать или снова на неё смотреть.

Эта поездка нравилась ему ровно до того момента, как он узнал, что Ынчжэ едет с ними. Она была ходячей проблемой в цветастой обёртке с пёстрым «айдол» в названии. Она вела себя слишком непринуждённо в ситуациях, которые требовали собранности. Она выбивала его из колеи всякий раз, как открывала рот или просто двигалась. Она вызывала у него чувство бессилия и ненависти, которые даже Аён или Чонгук не вызывали.

— Неужели так сложно признать, что она нравится тебе? — вопрос Ынчжэ звучал отдалённо, но всё ещё оглушительно громко из соседней комнаты.

Тэхён, растянувшийся на слишком коротком диване, с которого свисали его ноги, вслепую нащупал пульт на спинке и включил кондиционер. Его гудение днём показалось ему слишком громким, но сейчас было в самый раз.

— Ты ведь знаешь, что у тебя с ней нет шансов?

Тэхён сжал пульт в руке чуть крепче, вот-вот собираясь нечаянно нажать все кнопки сразу.

— Но у тебя всё ещё есть шансы с другими, — продолжила Ынчжэ. — Я видела, что за ужином сразу несколько преподавателей из других коллективов и работниц лагеря приглядывались к тебе...

Тэхён это тоже видел и благодарил родительские гены за то, что его кожа была достаточно смуглой для того, чтобы скрыть румянец. Издалека ему удавалось выглядеть слепым и равнодушным ко всем заинтересованным взглядам, даже если внутри он умирал от страха и неловкости.

Многое изменилось за этот год — его тело, его поведение и направление в танцах, но он всё так же был полным лузером во всём, что касалось общения с девушками и девушек в целом. Среди его интересов была и оставалась только одна, но даже те, кто был ему безразличен, вызывали у него тахикардию и какое-то слабоумие. Он не мог заставить себя сказать что-то нормальное первым и ответить чем-то нормальным на сказанное другими, и в итоге только молча кивал, как какой-то тупица. И это в лучшем случае.

Из всех девушек, с которыми у него кое-как складывалось общение, одна ДамБи была идеальной собеседницей и ускоряла его пульс не от страха облажаться. Она была красивой, умной, доброй, обаятельной, и даже когда ранила его осторожными отказами или говорила честно, что не рассматривает его как парня, другим, его тянуло к ней.

— Спи, учитель На, — на выдохе выпалил он, продолжая сжимать в руке пульт от кондиционера.

— Опять «учитель На», Тэхён?

— Для тебя не «Тэхён», а «учитель Ким», — исправил он.

— А если ещё раз покажу свою грудь?

Ему очень хотелось притвориться спящим и не отвечать на этот вопрос, но дурное предчувствие, что она действительно покажет, заставило его издать ещё пару звуков.

— Я не смогу притвориться, что не видел этого, и напишу на тебя анонимную жалобу.

— Ты ведь в курсе, что анонимность тебя не спасёт? — в её голосе слышалось веселье. — Учителя-женщины отпадают, директору Чу я бы не показала ничего даже если бы от этого зависела моя жизнь, а учитель Мин... Откровенно говоря, думаю, он был бы рад взглянуть на неё хоть разочек — он старик в разводе, наверное, давно ничего подобного не видел...

— Отвратительно, — повторился Тэхён, но теперь не из-за груди Ынчжэ, а от разговоров об учителе Мине.

Он всегда казался Тэхёну до скучного приличным и безобидным. Часто поддакивал прежней заместительнице и директору Чу, выбирал для своей группы занудные песни, под которые было сложно поставить какой-нибудь танец или добавить пару элементарных движений, и вызывал у Тэхёна непреодолимый страх перед такой старостью — скучной, одинокой, с мечтами увидеть грудь какой-нибудь девицы, лет на тридцать младше него. А это было даже ближе, чем Тэхёну казалось. И Мин хотя бы успел жениться и развестись до своих пятидесяти пяти, в то время как Ким был только на одном свидании в своей жизни, и то назвать его так можно было с натяжкой.

Лёжа в тёмной комнате, слушая гудение кондиционера и чувствуя ледяной воздух, лижущий босые ноги, Тэхён испытал внезапный прилив неконтролируемой паники.

А что, если он так и останется безответно влюблённым в ДамБи на всю оставшуюся жизнь? А если никогда не встретит никого лучше или как она? Не женится, не съедет от родителей, не станет сам родителем, не узнает, что такое секс не из фильмов и звуков из соседнего номера, а лично...

— Ынчжэ, — он прохрипел её имя, из-за разом навалившейся на его тело слабости теряя голову. — Выключи уже ночник. Он мешает.

Мешает провалиться в остаточную пучину черноты, холода и этих ужасных, липких мыслей.

Кнопка выключателя щёлкнула, после чего в спальне тоже стало темно и тихо. Ынчжэ осталась одна со своими мыслями, а Тэхён — со своими. И до утра они ворочались от неудобств, которые эти мысли вызывали.

𝄞𝄞𝄞

— Раз, два! Раз, два-а! — Ынчжэ раскрыла рот шире, не в состоянии сдержать зевание.

Повторение одного и того же танца двадцать раз подряд вызывало у неё тоску и недоумение. Как спустя столько занятий и всего парочку выходных между ними дети умудрялись забывать последовательность, положение рук, позицию ног и сочинять своё?

У старшей группы танцы были примитивными, но у средней и младшей вообще легчайшими. Ставя их, Тэхён буквально добавлял одно дрыганье правой рукой, одно левой и шаг вперёд, шаг назад. Ещё ему нравились щёлканья пальцами и обороты вокруг своей оси, словно дети были планетами, а не маленькими раздражающими существами, которые мечтали закрутиться до головокружения и присесть на пол посреди песни, только бы ничего не делать.

— Мичан, снова ошибся, — Ынчжэ вздохнула, каким-то образом успевая следить за двумя рядами танцующей малышни.

— И нотки, — ДамБи, сидящая за фортепиано, взглянула на детей через плечо. — Нотки тяните.

— Улыбаться тоже не помешает, — добавил Чонгук, просидевший всё занятие в позе креветки на раскладном стуле в одном из углов зала.

— Но прогнать ещё раз не выйдет, — Ынчжэ пожала плечами без как таковой досады, вообще-то чувствуя облегчение из-за окончания репетиции.

Лагерное расписание было крайне сумасшедшим для детей от двенадцати лет. Во-первых, подъём в семь утра, чтобы уже в семь тридцать врубить на всю громкость музыку и заставить сонные тела двигаться. Завтрак в восемь, в половину девятого — начало индивидуальных занятий: кто вокал тянет до хрипоты, кто учится улыбаться в камеру так, будто это их естественное состояние, а кто часами отбивает шаги в пустом зале. В десять — общая хореография со звёздными хореографами, что с дьявольской улыбкой кричат «ещё раз!», пока ноги не превращаются в вату.

В двенадцать — быстрый обед и полчаса на то, чтобы хоть как-то перевести дух, а потом снова марш-бросок по блокам: актёрское мастерство, сценическая речь, работа над дикцией. В три — фотосессия «как будто для обложки», в четыре — спорт, потому что «айдол должен быть в форме» (даже если мышцы трясутся от утренней хореографии).

В шесть — ужин, но расслабляться рано: после еды всех загоняют либо на репетицию концертных номеров, что длится до самого заката, либо на какое-нибудь шумное мероприятие. А когда солнце садится, начинается «вишенка на торте» — час психотренинга отдельно для детей и преподавателей, где кураторы внушают, что завтра нужно выложиться ещё больше.

В девять вечера — душ и свободное время, хотя все уже не стоят на ногах. И ровно в десять — отбой, под общий стон облегчения и обвал на подушки.

Дети до двенадцати лет жили в чуть менее безумном ритме, выпадая из интенсивных занятий и проводя больше времени с учителями из своих коллективов, благодаря чему этим самым учителям тоже некогда было отдохнуть.

— Уже пора на ужин и собираться на концерт, — сообщила Ынчжэ.

— Уже? — Чонгук чуть встрепенулся, садясь на стуле ровнее. — Учитель Мун, уже!..

Он весь день проходил за ДамБи и Ынчжэ хвостиком, поскольку они обе оказались привязаны сегодня к младшей группе, и хотя ничего толкового он не делал, больше всех ждал окончания этого трудного дня, чтобы затащить свою подружку обратно в номер и остаться наедине.

Ынчжэ им немного завидовала — утром, вечером и ночью у них двоих была приятная компания и полное взаимопонимание. А её сосед сторонился и даже делал вид, что не замечает. По мнению Ынчжэ, это были явные признаки обиды, хоть она и не понимала, чем именно заслужила такое его поведение. Неужели шутка с отсутствием пижамы так сильно его разозлила? Или допрос о ДамБи и непрошенные советы насчёт других девушек?

Ынчжэ хотела как лучше для себя, а выходило хуже и для неё, и для Тэхёна.

— Чонгук, подожди, — она поймала айдола на выходе за шкирку красной футболки, на которой капсом было написано «PRIVATE DANCER».

Последний ребёнок вышел из небольшого хореографического класса, даже меньше того, что был у них в школе, и в зеркалах на всю стену отражался идеально вылизанный зал и два замерших на пороге тела. Под одной из стен протянулся длинный деревянный станок, гладкий и новый, словно только что установленный. Над ним огромными глянцевыми буквами сияла надпись SUPERSTAR, подсвеченная тонкой неоновой лентой.

По углам были встроены колонки, на потолке незаметными рядами шли светильники-панели, рассеивая ровный белый свет, а у окна красовалась камера на штативе, подключённая к экрану у входа, — учителя могли сразу прокручивать запись и показывать ошибки. Рядом — аккуратно встроенные в стену планшеты с расписанием и списком групп.

Пол был покрыт мягким серым линолеумом, упругим и не скользким, специально для танцев. В воздухе витал лёгкий запах кондиционера и чего-то свежего, почти как в спортзале премиум-класса. Всё выглядело так, будто этот зал создан, чтобы из обычных детей «лепить» будущих айдолов — красиво, технологично и немного пугающе стерильно.

— Это насчёт Тэхёна? — догадался он, спрашивая шёпотом на случай, если ДамБи за ними вернётся. — Если волнуешься за три дня, не волнуйся. У меня есть план.

— План? — Ынчжэ ощутила толчок предвкушения из глубин живота. — Что за план?

Изначально она собиралась поговорить о том, что Тэхёна невозможно расшевелить и заставить хотя бы смотреть на неё, но быстро забыла об этом, в ожидании глядя на парня.

— Вечером, после концерта и отбоя, соберёмся в вашем номере, чтобы отпраздновать первый полноценный день здесь, — его глаза горели от восторга, пока он опрокидывал невидимую стопку себе в рот, щёлкая языком.

— Собираешься пьянствовать? — относясь к его идее с подозрением, спросила Ынчжэ.

— Ты что, ни разу не была с Тэхёном на корпоративах? Не знаешь, что это единственное время, когда его можно разговорить и раскрутить на эмоции?

Ынчжэ ходила пару раз, но всё было в пределах разумного, да и Тэхён не казался ей фанатом алкогольных напитков. Обычно он с радостью подливал другим и жарил мясо, но сам ссылался на здоровое питание и «спасибо, не хочу».

— Начнём уже на концерте, — решительно заявил Чонгук. — Ты иди с ДамБи в столовую, а я заскочу в номер на минутку...

Из-за их тайных планов легко было почувствовать себя злодейкой, а Чонгука возвести в самого настоящего Дьявола.

ДамБи ничуть не удивилась желанию её парня исчезнуть куда-то перед ужином. Он был прекрасным учителем и, вопреки своим убеждениям, обожал детей, даже если уставал от них быстрее других преподавателей.

Вместе с одной Ынчжэ она повела младшую группу к столовой. В дверях, как всегда, образовалась давка — ребята галдели, толкались локтями, и приходилось громко окликать, чтобы никто не потерялся. Внутри стоял привычный шум: звон подносов, смех, запах жареного мяса и свежесваренного риса.

Сначала они помогли детям: подсказали, что лучше брать, кому-то поправили съезжающий поднос, другим подали стаканы с соком, чтобы не расплескали. Самые маленькие, едва дотягивавшиеся до столов с едой, получали дополнительную помощь — ДамБи сама накладывала им еду, чтобы очередь двигалась быстрее.

Наконец, рассадив своих подопечных за два длинных стола у стены и убедившись, что у всех есть еда и напитки, ДамБи с Ынчжэ сами выдвинулись за ужином.

Они разошлись в разные стороны раздаточной линии — ДамБи пошла к рису и супам, а Ынчжэ лениво потянулась за подносом, уже решив, что наберёт побольше мяса и соуса. И тут её взгляд зацепился за знакомый силуэт — высокий и собранный, Тэхён стоял чуть впереди, отбирая и перекладывая на свой поднос листья салата и ломтики свежих огурцов.

Сердце у неё неприятно подпрыгнуло, и она, сама того не замечая, ускорила шаг, решив встать в очередь прямо за ним.

Овощи Ынчжэ никогда не привлекали — часто они казались ей безвкусными и могли испортить любое блюдо. Ела она только ферментированные, с большим количеством специй, и то только мамины и редко.

— Ты так и собираешься кривиться? — поглядывая на неё искоса, спросил Тэхён. — Это невежливо.

Неэтично, непрофессионально, невежливо — какие ещё ‭«не» он мог в ней найти?

— Внезапно ты со мной говоришь, а не мычишь обиженным бараном? — спросила она, как раз из вежливости подцепляя силиконовыми щипцами листочек рукколы, запах которой обычно не переносила, как и кинзы, петрушки и прочей зелени.

Как назло, Тэхён отозвался унылым «м-м», напоминая ей мрачного дворецкого из семейки Адамс.

— То, что ты себе набираешь, — опять начала она, следуя за ним по пятам и заглядывая в его поднос. — Это кроличья еда.

Он чуть сжал губы, явно сдерживая себя от ответного комментирования её подноса, заполненного сплошными жирами и углеводами. В отличие от неё, он взял себе лишь немного куриной грудки в качестве белка, потому что добирал норму благодаря протеиновым снекам и быстрым коктейлям на протяжении всего дня.

— Ещё и морковка? — она скривилась по-настоящему, не беспокоясь о том, что это может обидеть поваров, что суетились с обратной стороны линии. — Это похоже на испытание...

— Вот это, — Тэхён ткнул ложкой в сторону её подноса. — Испытание для твоей пищеварительной системы. Позже, когда разболится живот и будешь умирать в ванной, не смей меня звать на помощь.

— А учителю Мун ты бы так не сказал... — упрекнула Ычнжэ.

Это заставило Тэхёна снова отозваться полумычанием-полурыком, и он внезапно ускорил шаг, забивая на многочисленные овощные закуски и устремляясь к столам, за которыми сидели учителя и прочие работники лагеря.

В зале стоял гул голосов и стук посуды: кто-то уже успел доесть суп и просил добавки, кто-то громко спорил, чья команда в танцах сегодня была лучше. Ынчжэ, держа поднос обеими руками, лавировала между рядами стульев, не сводя взгляда с широкой спины Тэ, и старалась не отставать. А он шёл быстро, делая вид, что не замечает, кто за ним увязался. Наконец, у третьего ряда от окна он замедлился — за этим столом уже сидели Чонгук и ДамБи.

Чонгук, жестикулируя, что-то оживлённо рассказывал, ДамБи же сидела ближе к проходу и, склонив голову, слушала и жевала собранный ею сбалансированный ужин, сочетающий в себе продукты с двух подносов Ынчжэ и Тэхёна.

Ким, как и следовало ожидать, сразу занял место справа от Чонгука. Ынчжэ сделала вид, что это было её решение, и без колебаний села напротив него, аккуратно пододвинув стул. Их подносы опустились на стол почти синхронно.

Чонгук слегка ухмыльнулся и снова вернулся к разговору:

— Концерт закончится без пятнадцати девять и детей заберут вожатые. Мы, в теории, им не нужны, поэтому предлагаю сразу после вернуться в номера и встретиться в половину десятого уже в пижамах на балконе Ынчжэ и Тэ...

Тэхён чуть не захлебнулся водой, которой запивал самую малость подсоленный салат.

— На каком ещё балконе? — спросил он, беспомощно глядя на ДамБи, что пожимала плечами, сама будучи не в курсе.

— Мы с Ынчжэ подумали, что будет круто посидеть вместе после отбоя, — Чонгук решил втянуть её в это. — Мы с ней давно не виделись и не общались, а нам есть, что вспомнить. Ну и вам с ДамБи должно быть весело, особенно если учесть, что я привёз с собой подарочный набор мини-ликёров...

— Чонгук! — возмутилась ДамБи.

— Что? Изначально это задумывалось как взятка для директора Чу или местных, если нам не дадут совместный номер, но поскольку именно учитель Ким и учитель На поспособствовали, думаю, будет честно угостить их.

Тэхёну постоянно отказывали, а он этому так и не научился, потому коротко кивнул и забормотал:

— Ладно... только недолго — на мне завтра младшая группа и первый поход с ними к озеру. Мне нужно выспаться.

— Мы будем недолго, — пообещал Чонгук.

— Совсем недолго, — подтвердила Ынчжэ. — Потому что я тоже завтра с младшей группой.

Вечер только начинался, а Тэхён уже предчувствовал, что, каким бы «коротким» он ни был, конец принесёт головную боль — из-за алкоголя или кого-то другого.