Глава 6

— Полотенца?

— Есть.

— Подстилки?

— На месте.

— Вода в бутылках?

— У каждого личная в сумке.

— Солнцезащитный крем?.. — ДамБи оторвалась от списка в своём телефоне, вдруг пристально глядя на Тэхёна.

Он избегал её прямого взгляда всё утро, мысленно сгорая от стыда каждую минуту и каждую минуту возрождаясь, потому что долг — или кто-то из детей — звал. И сейчас была одна из тех минут, когда всё его тело полыхало, а крохи уверенности превращались в кучку пепла.

Ну почему она должна была быть там, когда Чонгук вслух предположил, что Тэхён девственник?

Его не волновало мнение других людей об этом, — в театре с ним работали и тридцатилетние девственники, да и в интернете их хватало, — но мнение ДамБи было превыше всего для него с тех пор, как они познакомились и он влюбился.

Неважно, были они одним неудачным свиданием, хорошими друзьями или только коллегами — она единственная являлась для него авторитетом. И если все другие взгляды он мог выдержать, её доводил его до предобморочного состояния.

— Уже в действии, — ответила она на свой же вопрос, вытягивая руку и касаясь лба Тэхёна скорее, чем он успел отпрянуть. — Но ты его плохо растёр. SPF важно тщательно втирать, не оставляя белых кремовых пятен, иначе он не сработает.

Она распиналась про крем, а Тэхён уже в двухтысячный раз проходил этап возрождения, разваливаясь и собираясь по кусочкам из-за ощущения её пальцев на коже и безобидной темы, никоим образом не касающейся его девственности.

Что и требовалось доказать. В отличие от Ынчжэ ДамБи была понимающей, вежливой и тактичной. Она не пыталась пристыдить Тэхёна, смутить или высмеять.

— Я случайно, — он потёр ладонью место, которого секунду назад касались девичьи пальцы. — Больше нигде нет? Нужно проверить, хорошо ли я растёр детям...

ДамБи не стала его останавливать, скорее даже поддержала идею проверить мелких и ещё раз мазнуть каждому по кончику носа, потому что снаружи корпуса их ждало палящее августовское солнце.

— Ну, теперь вы готовы, — она немного улыбнулась Тэхёну. — Только где же учитель На? Мы ждём её уже добрых десять минут...

— Я здесь! — она показалась в дверях с большой пляжной сумкой, из которой торчал край белого полотенца, явно стащенного из номера. — Извините, что опоздала.

— Это не новость, — пробурчал под нос Тэхён.

— Зато я раздобыла немного печенья для детей, — на самом верху сумки лежали шуршащие пачки с печеньем в форме разных животных.

— Боюсь представить, каким образом, — вновь не воздержался от комментария Тэхён.

— Вероятно, тем, о котором ты ничего знать не можешь, — поглядывая на него из-под козырька чёрной кепки, она слегка ухмыльнулась.

— Не думал, что достать печенье в наше время так тяжело, — процедил он в ответ. — Сказала бы, я бы купил в ближайшем магазине.

ДамБи прервала их внезапным:

— Дети! Дети, идите скорее сюда. Учитель Ким и учитель На собираются отвести вас в потрясающее место.

Младшая группа, до этого рассредоточенная по комнате, мигом собралась вокруг учителей. Мало кто из них хотел идти парами — взамен все хотели руку Тэхёна или Ынчжэ, так что в итоге дорога до озера выдалась непростой. Тэхёна тягали за плечи, белую рубашку и шорты, а у Ынчжэ под раздачу попала кофточка в мелкую сеточку, которая совсем не прикрывала её купальник.

Поскольку они были учителями, должны были тщательно думать о своём внешнем виде и не допускать лишнего, но Ынчжэ ожидаемо оделась в безумно короткие шорты, а по приходу к озеру избавилась от них, оставшись в купальных трусах.

— Кто хочет купаться, идёт со мной, а кто хочет зажариться на солнце — остаётся с учителем Кимом на берегу, — огласила она ещё до того, как все успели расстелиться и раздеться.

День выдался жарким, влажность была сумасшедшей, а от этого все еле дышали. Тэхён тоже. Но не похоже, что он собирался плавать — рубашка и шорты остались на нём и спустя десять минут пребывания на небольшом частном пляже, засыпанном белым песком.

Помимо их группы были ещё дети и учителя, а также несколько вожатых в фирменных футболках. Последние организовали палатку с холодным домашним лимонадом, надувные круги и жилеты, а также сетку для волейбола. Детям ни до чего из этого не было дела, потому что все убежали в воду.

Прозрачная и тёплая, она приятно обмывала разгорячённую кожу, и мель растянулась на несколько метров, чтобы и самые маленькие могли насладиться.

— Держитесь возле меня, — говорила своим утятам Ынчжэ. — В этом озере водятся пиявки, которые цепляются на каждого, кто заходит глубже, чем по грудь.

— Пиявки?

— Они намертво присасываются к коже и сосут кровь, — Ынчжэ сделала вид, что отцепляет от своей руки маленького кровопийцу и театрально поморщилась. — Вы же не хотите, чтобы они высосали всю вашу кровь?

— Не-е-ет...

— Нет!

Маленькие дети были такими забавными, такими наивными и такими прелестными, что Ынчжэ не смогла сдержать смех.

— Умницы, — она коснулась волос ближайшего к себе мальчишке, потрепав его как какого-то щенка. — Вы уже все умеете плавать? Кто вас научил? Родители?..

Тэхён не хотел этого признавать, но в окружении детей она выглядела вполне гармонично. С ними она много улыбалась и сюсюкалась, с радостью помогая каждому, кто просил переплести волосы или поправить купальник. Она брызгалась водой и много баловалась, а Тэхёну приходилось брать на себя роль ответственного учителя и каждые тридцать секунд пересчитывать торчащие из воды макушки, чтобы никого не потерять.

Чтобы было удобнее, он перетащил раскладной стул, одолженный у работников лагеря, поближе к воде и позволил себе на секундочку коснуться её босыми стопами. Она была достаточно тёплой, но при долгом сидении в ней у кого-то всё равно могли посинеть губы.

— Джимин, — он быстро вычислил такого человека. — Если замёрзла, выходи сейчас и погрейся на солнце.

У него с собой была стопка полотенец, чтобы сразу укутать замёрзших, и после Джимин к нему выстроилась небольшая очередь.

— Учитель Ким?

Обтирая шестилетнего Усопа и советуя ему съесть немного печенья, чтобы восстановить силы после плавания, Тэхён не сразу обратил внимание на молодую девушку, что к нему обращалась.

— Учитель Ким, — настойчивее повторила она и легонько коснулась его плеча.

Морально он уже был готов ко встрече с Джиын или СэРой, но совершенно незнакомая девушка с приятными, мягкими чертами и таким же голосом немного дезориентировала его.

Откуда все эти люди вокруг знали, как к нему обращаться? Только этим утром с ним поздоровались две работницы столовой, называя его по имени, а теперь эта девушка была в курсе, что он именно Ким.

— Кхм, да? — он поспешил встать со стула, обнаруживая, что лишь немного выше неё.

— Я преподаватель во-он тех ребят, — она указала рукой на толпу детей у палатки с лимонадом и ещё одной учительницы постарше среди них. — И собираю команду для игры в пляжный волейбол. Может, вы хотели бы присоединиться?

Тэхён чувствовал, как испарина проступает на коже и старался не думать о том, что его лоб, скорее всего, блестит как диско-шар.

— Вам нужны мои дети? — спросил он. — Боюсь, они ещё слишком малы, а сетка слишком высока...

Девушка прикрыла рот ладонью, посмеиваясь.

— Нет, я пришла именно за вами, — всё ещё улыбаясь после этого забавного недоразумения, уточнила она. — Среди учителей практически нет мужчин и нет ни одного высокого и спортивного, поэтому я вербую вас, пока этого не сделала другая команда...

Она обернулась в сторону небольшой группки девушек от двадцати до тридцати лет, что толпились у сетки. Прежде они договаривались, кто где будет стоять, и скольких ещё игроков нужно подыскать среди вожатых, но заметив, что Тэхён на них смотрит, стали массово махать ему.

Они выглядели хуже пиявок и даже пираний, из-за чего он неосознанно отступил на шаг, вновь вступая в воду и теперь ощущая, как она омывает косточки.

— Пожалуй, я откажусь, потому что мои дети... — начал было он.

— Наши дети, — поправила Тэхёна Ынчжэ, выходя из воды и встряхивая мокрыми рыжими волосами, чтобы обдать его и его новую знакомую ледяными брызгами и сделать вид, что так и было. — Можете идти играть, учитель Ким. Я за ними присмотрю.

Тэхён замахал руками, стараясь убрать капельки воды с рубашки, но они быстро впитывались, превращаясь в тёмные пятна на белой ткани.

— Не думаю, что вы одна справитесь, учитель На, — парировал он, при этом адресуя любезную улыбку девушке, имени которой так и не узнал, а сейчас спрашивать казалось невежливым. — Вы даже не знаете, сколько их всего.

С этим трудно было поспорить, потому что Ынчжэ ни разу не пересчитала их с тех пор, как они пришли. В младшей группе их в целом было немного — человек десять-пятнадцать, возможно, золотая середина.

— Всё я знаю, — солгала она, чтобы не выставлять себя некомпетентной. — Идите и отдохните. За полчаса ничего страшного с нами не случится.

Тэхён мог бы поспорить, потому что для него волейбол в компании дюжины женщин был чем-то действительно страшным.

— Спасибо, учитель... — девушка запнулась, об Ынчжэ расспросить забыв, так как она её не интересовала.

— Я На Ынчжэ.

— Спасибо, учитель На. Обещаю вернуть учителя Кима очень и очень скоро, — показывая, что претендует на него, она вдруг опустила свои прохладные ладони на его голое предплечье, принося одновременно облегчение и ещё больший страх. — Идёмте, учитель Ким. Вы ведь знаете, как играть в волейбол? Я буквально только что поняла, что позвала вас из-за ваших длинных ног, а спросить, умеете ли вы играть, совсем забыла...

Она хохотала, пока Тэхён оглядывался на Ынчжэ, делая вид, что обеспокоен детьми, но она-то знала, что на самом деле его тревожит.

— Докажи, — ловя его взгляд, проговорила она одними губами.

Доказать, что он в компании девушки как рыба в воде. Доказать, что лишиться девственности — проще простого. Доказать, что они с Чонгуком ошибаются, считая его каким-то не таким — дефектным, — поскольку ему уже двадцать семь, а он ни с кем не спал.

— Я играл раньше, — заставил он себя говорить, стирая пот с лица тыльной стороной ладони и молясь о том, чтобы SPF там каким-то чудом остался. Потому что избавиться от девственности будет сложнее с полосой сгоревшей кожи прямо на лбу.

Но с другой стороны, тогда всё это внимание, что достаётся ему сейчас, достанется кому-то другому, и он сможет притвориться, что просто никому не интересен. Он и Ынчжэ перестанет интересовать, если будет выглядеть отстойно.

— Замечательно! Куда хотите встать?

Тэхён выбрал место позади всех, понятия не имея, называется ли как-то эта позиция, и тем самым огорчил немало женщин, что уже настроились пялиться на его зад, обтянутый пляжными шортами.

Девушки из его команды в основном были приезжими из Сеула, как и он, и проходили стажировку в небольших и незнаменитых коллективах, преподавая вокал или игру на музыкальных инструментах. Они все называли ему свои фамилии и даже имена, но он был так растерян и напуган, что ни одно из них не запомнил.

Он был рассеянным, потому что одновременно должен был вспоминать правила игры, переступать с ноги на ногу на горячем песке, стирать периодически проступающий пот на коже и поглядывать краем глаза на младшую группу, что лепила замок из песка под руководством прораба На Ынчжэ.

А вот если бы Чон Чонгук не был таким догадливым и болтливым, Тэхён имел бы полное право отказаться от всего и нырнуть разочек, сохраняя за собой образ неприступного и реально холодного. Потому что сейчас он горел. Подпрыгнул за мячом всего раз или два, и просто полыхал.

В шортах было жарко, под рубашкой тоже. Брызги воды высохли в считанные минуты, и теперь он обливался потом без возможности раздеться.

Сложив руки перед собой, он отбил мяч третий раз подряд, в этот нечаянно попадая не в руки противника, а прямо по песку, и его команда взорвалась радостными визгами.

Как в каком-то хоккее или футболе они все внезапно сорвались со своих мест, несясь прямо на Тэхёна. К счастью, не за удушающими объятиями, но за возможностью ободряюще хлопнуть его по руке, плечу или груди. И от этого стало ещё жарче.

Чёрт бы его побрал, это влажное корейское лето!

Пока все расползались по своим местам, он расстегнул пару верхних пуговиц рубашки и оттянул её немного, чтобы впустить внутрь поток прохладного воздуха. Было прекрасно. Настолько прекрасно, что с его губ сорвался шумный выдох.

Нет, ему нужно было расстегнуть ещё как минимум одну пуговицу.

Следя за ходом игры и держа одну руку всё время наготове, Тэхён расстегнул три из четырёх пуговиц, а последняя расстегнулась сама при выпаде за мячом. Подача вышла поистине потрясающей и даже красивой, но уже через десять секунд после неё люди вокруг обсуждали не то, как он отбил мяч, а то, как подскочила его подкачанная грудь при этом, и кто сколько кубиков насчитал.

Ынчжэ со своего места у воды тоже ударилась в математику, немного приподнимая козырёк кепки, чтобы лучше видеть.

— Раз, два, три... — бормотала она полушёпотом. — Мамочки, это минимум шесть кубиков?

Минимум — потому что резинка шортов и боксеров под ними могла скрывать ещё одну пару.

— Где кубики? — заинтересовалась Ниён, внимательно разглядывая округлую башню их будущего замка. — Я не вижу нигде кубиков...

Ынчжэ боялась, что совсем скоро тоже их не увидит.

— Вот сюда уместилось бы шесть кубиков, — возвращаясь к строительству, сказала она. — Ты так не думаешь? Кубики бы здесь здорово смотрелись. В смысле, обычно ведь здания строят из блоков, что, по сути, является кубиками...

Её бессвязные бормотания могли бы показаться подозрительными детям постарше, но мелкие быстро теряли ниточку разговора и легко отвлекались. Вот и Ниён переключилась на новую часть замка, забывая о кубиках. А вот Ычнжэ всё ещё думала о них.

Она предпочитала считать себя «открытой» и «экстравертной», но как-то Ёнха в шутку произнесла это слово, которое другие девчонки с радостью подхватили и дразнили Ынчжэ каждый раз, как она возвращалась с ночных свиданий.

Нимфоманка.

Якобы вечно неудовлетворённая и вечно в поиске сексуальных связей из-за чрезвычайно высокого уровня полового влечения. Хотя Ынчжэ так не думала.

Она запросто прожила целых три дня без секса и только дважды мастурбировала в душе за это время, что совсем немного с учётом того, что дома она этим занимается каждый день утром и перед сном. Просто Тэхён в соседней комнате немного сбивал с мыслей и заставлял нервничать о звуках, которые она могла нечаянно издать, касаясь себя или ёрзая в постели.

А вчера она почти сорвалась. Притворилась насмешливой и безразличной, предлагая свою помощь так, словно ему это было нужно, но в действительности это она остро нуждалась в каком-нибудь девственнике снизу, сверху или сбоку. Без минимальной разрядки её тело чувствовало себя плохо, а разум — ещё хуже.

— Учитель На, разве не класиво? — МиРи указала на торчащие из песка палочки.

— Очень красиво, — на автомате ответила она. — Кто-нибудь хочет ещё поплавать?

Залезть в воду и отвлечься, смыть с себя это наваждение, отдалиться от тела Тэхёна, которым другие тоже восхищались. И не без причины.

По словам Чонгука, в том году Ким был щуплым танцором в облегающих лосинах, на которого было смешно смотреть, и Ынчжэ была бы рада иметь какие-то доказательства этого, но пока что перед ней была ходячая скульптура Родена, и она начинала сомневаться, что хочет отдавать ему кому-то из этих хищниц вокруг.

На досуге она присмотрелась к здешним парням, и все они были, мягко говоря, не очень. Ни лицом, ни телом не привлекали. Одни были слишком худыми — на вид даже худее неё, другие — круглыми и пухлыми, что было немного лучше, но значительно проигрывало парням из качалки вроде Чонгука и Тэхёна.

Такими темпами, думая только о парнях и сексе, Ынчжэ не то что не подпишет контракт, а ещё и этот потеряет раньше времени.

— Учитель На, я порезался, — очень по-взрослому сообщил Сэджин, тыча Ынчжэ в лицо палец, на котором проступила капелька крови.

Он скорее поверхностно укололся, потому что кровь быстро запеклась, но в Ынчжэ вдруг проснулась небывалая серьёзность и обеспокоенность детским здоровьем.

— Учитель Ким! — вскричала она, будоража весь пляж и останавливая игру. — Учитель Ким, Сэджин поранился!

Тэхён только и ждал возможности бросить волейбол и вернуться к знакомым лицам, потому сразу же ринулся к младшей группе и Ынчжэ.

Крошечная ранка и кровавое пятнышко его тоже сильно разволновало.

— Нужно обработать, — дыша тяжело после игры и бега, заговорил он. Его грудь часто вздымалась, а мышцы под кожей перекатывались, пока он крутил уже почти заживший палец в солнечном свете. — Придётся кому-то вернуться в лагерь сейчас. Я...

— Я могу, — вызвалась Ынчжэ, вставая с песка и отряхивая песчинки с колен. — Сэджин, где твои вещи? Возьмём их и отправимся с тобой на поиски медпункта.

Сэджин не очень хотел бросать замок и уходить сейчас, но Ынчжэ вроде как настаивала.

Она помогла ему одеться и взяла его и свои вещи на себя, неся их до самого лагеря. Медпункт был в корпусе, где проживали дети, но ещё до того времени ДамБи успела обработать ранку антисептиком, а Чонгук выдал ему пластырь с динозаврами — Сэджин был в восторге.

— Ты можешь оставить его с нами на репетиции и вернуться к озеру, — сказала ДамБи.

— Да, возвращайся к озеру и помоги Тэхёну, — тут же поддакнул Чонгук.

Он не покидал надежд подтолкнуть их друг к другу вплотную и доказать ДамБи, что читает людей лучше неё, хоть она и утверждала, что совместимость Весов и Козерогов считается сложной и может сработать только при большом желании и компромиссах, на которые пока ни Ынчжэ, ни Тэхён идти не были готовы.

— Не могу, — Ынчжэ упрямилась даже сейчас, приподнимая кепку и касаясь ладонью горячего лба. — Кажется, я перегрелась на солнце. Чувствую себя неважно. Лучше вернусь пока в номер.

— Дать таблетку? — предложила ДамБи, уже готовясь снова рыться в аптечке.

— Нет-нет, не нужно, — Ынчжэ улыбнулась ей, чтобы она не нервничала. — Немного отдохну, и буду в порядке.

Под «отдохну» она имела в виду ворваться в душный номер, включить кондиционер и стащить с себя мокрый купальник. Душ она принимала от силы пять минут, чисто символически обливая грудь и плечи прохладной водой, а потом переключаясь на более сильные струи. Они спускались в самый низ её живота и исчезали между ног, вызывая приятное покалывание в районе бёдер. Это было хорошо знакомое ей чувство — напряжение, что вот-вот спадёт.

Она провела насадкой вверх и вниз, выискивая подходящее место для постоянных водяных ласк, и когда нашла его, прикусила нижнюю губу и прикрыла глаза.

Обычно ей не нужно было ни о ком думать, чтобы заставить себя кончить, но после столь долгого воздержания в голову лезли разные образы бывших и тех, с кем у неё никогда ничего не было бы, но они выглядели слишком привлекательно на обложках журналов, в интернете или под сеткой с волейбольным мячом...

— М-м!.. — она взвыла сквозь сомкнутые губы, выгибая спину и вздрагивая всем телом при первых признаках оргазма.

Было очень хорошо, но недостаточно. Удовольствие длилось всего несколько секунд, а после него струи стали не ласкать, а больно бить, потому она выключила воду.

Ынчжэ была из тех, кому одних игр с клитором не хватало. Ей нужно было чувствовать кого-то — или хотя бы что-то — внутри. Не слишком большое, потому что ей не нравилась тянущая боль при фрикциях, но чтобы не выскальзывало.

Она думала об этом, пока вытиралась. Думала, пока одевалась в чистое нижнее бельё и свободную футболку. Думала, пока укладывалась в постель, чтобы действительно отдохнуть. И так надумала, что не выдержала и минуты спокойствия, пробегаясь босиком до ванной комнаты, чтобы стащить из вывернутой косметички розовую кисточку для пудры. Она была самой большой и широкой в её коллекции, но не превышала ширины её среднего пальца.

Вернувшись в постель в предвкушении, Ынчжэ раскидала подушки по кровати и уселась между них, упираясь в матрас коленями и касаясь закруглённой ручкой кисти ложбинки между половыми губами. Она легонько надавливала, соскальзывая по ткани хлопковых трусиков вниз, и чуть-чуть покачивала бёдрами, чтобы снова завестись. А когда в тело вернулось приятное возбуждение и сладостный трепет, оттянула ткань в сторону и легко проскользнула основанием кисти внутрь.

После первого оргазма она была мокрой и скользкой, и в страхе испачкать руки или постельное бельё, оставила кисточку торчать из себя и поправила трусы. Покачивая бёдрами ещё чаще, она задевала ворсом матрас, но этого ей тоже не хватало. Нужно было что-нибудь больше, что-нибудь мягче, что-нибудь такое же удобное, как мужские бёдра...

Ынчжэ выдохнула тихое «ха», сжав рукой подушку. Она была скорее твёрдой, чем мягкой, и к тому же какой-то тяжёлой — идеально, чтобы представлять, что сидит на парне. Горячем, согласном на всё парне с кубиками и классным членом.

Запрокидывая голову назад и приоткрывая рот, Ынчжэ позволила себе несколько пробных стонов.

Она знала, что в соседнем номере сейчас никого нет, да и балкон был закрыт, оберегая уши других соседей от этих звуков. Она могла стонать столько, сколько хотела, и так, как хотела: протяжно, громко, немного задыхаясь от частоты скольжения по подушке, от того, как кисть двигалась, всё норовя выскользнуть, и как новая волна восторга росла в ней, быстро набирая обороты и превращаясь в настоящее цунами.

Этот оргазм должен был побить предыдущий. Быть лучше, сильнее, дольше. И это было идеальное время, чтобы попробовать чьё-то имя на вкус, проверить, как бы оно звучало, занимайся они этим вместе.

— Тэ-хён...

Со стороны дверного проёма между комнатами послышался глухой стук, затем тихое «ой» и хриплое:

— Я ничего не видел!

Окрепшее за последние минуты возбуждение Ынчжэ разрушилось в одно мгновение, и когда она испуганно обернулась на двери, Тэхён всё ещё был там — прятался за гипсокартонной стеной, дыша тяжело и прерывисто, словно это он всё это время скакал на подушке, а не просто прятался за дверью, подглядывая.