Глава 7

— Уже уходите, учитель Ким?

— Даже не закончив игру?

Девушки из его команды и из команды соперников были настолько раздосадованы уходом Тэхёна, что преследовали его всю дорожку от небольшого пляжа к лесной тропе — единственному пути, что вёл обратно в лагерь.

— Простите, — он кланялся во все стороны, невольно напрягая мышцы и предоставляя своим явным воздыхательницам возможность ещё немного полюбоваться его прессом. — Один из моих детей поранился, поэтому мы должны вернуться в лагерь.

Он начал собираться сам и собирать детей, как только Ынчжэ увела Сэджина, потому что правда беспокоился, и потому что жара в совмещении с палящими взглядами доставляла ему слишком ощутимый дискомфорт, чтобы терпеть это и дальше.

Тэхён искренне завидовал и даже немного восхищался парнями вроде Чонгука, которые были уверены и в своей привлекательности, и в своих действиях. Они знали себе цену и умело пользовались всеми дарованиями природы, будь то смазливое личико, прекрасное тело или какие-нибудь конкретные его части (ниже пояса).

А Тэхён так не умел.

Он краснел и робел, заикался и терял половину своей сексуальности из-за недостатка уверенности и опыта в общении с противоположным полом. Он был вечным новичком, сколько бы лет ни бегал за ДамБи и параллельно — от других девушек. И ни качалка, ни новые увлечения, ни растущее внимание к его персоне ничего не изменили.

Ким Тэхён как был типичным девственником в сексе, свиданиях и отношениях, так им и остался.

— Учитель Ким, вы безнадёжный, — посмеиваясь, сказала МиРи.

— Что? — опустив на шагающую рядом девочку взгляд, переспросил Тэхён.

— Смотрите себе под ноги, — повторила она чётче. — Тут корни, а Ильбо уже раз споткнулся и налетел на меня...

Тэхён был слишком погружен в свои тревожные мысли, чтобы заметить происходящее в толпе галдящих ребят, и осознание этого вернуло его в реальность.

— Ты ведь не ушиблась? — осторожно сжимая хрупкое плечико МиРи, спросил он. — А Ильбо?

— Я в порядке! — отозвался мальчишка. — Я врезался в неё, потому что она слишком медленно шла.

— А вот и нет! — запротестовала МиРи, вырываясь из хватки учителя и оборачиваясь к Ильбо. — Ты не смотрел под ноги и споткнулся...

— Я не спотыкался!

— Ты споткнулся!

— Пожалуйста, давайте не будем ссориться, — Тэхён отстал от МиРи на шаг, чтобы теперь сжать плечо Ильбо и оттянуть его ещё немного назад. — Что думаете о том, чтобы вспомнить пару движений, пока мы идём? К песенке о бобрах, к примеру...

Дети были не очень воодушевлены его предложением, мокрые и немного уставшие после плавания и походов к озеру и обратно, но Тэхён умел увлечь. Он напевал песню, которую нечаянно выучил за миллионы повторений на хореографии, ничуть не хуже учительницы Мун или учителя Мина, и махал руками, делая вид, что стирает бобровые шубки, о которых шла речь в песне. Делал он это с таким энтузиазмом и приятной улыбкой, что дети быстро заразились и остаток пути до лагеря перекрикивали птиц в лесу своим пением.

— Кто это у нас тут так усердно тренируется? — ДамБи встретила их на площадке перед жилым корпусом, собирая пустые бутылки из-под воды в пакет с пластиком, а взамен выдавая детям пакетики с соком. — Неужели соскучились по нашим занятиям?..

Зря она надеялась их напугать — дети любили с ней заниматься, причём как младшие, так и средние.

— Да!

— Давайте попоём вместе, учитель Мун?

— После душа и переодевания, — сказала она, поглядывая на время на телефоне. — И после обеда, по всей видимости... Учитель Ким, вы ведь проводите мальчиков и поможете им с подготовкой к обеду?

Тэхён никому не умел отказывать, но ДамБи ещё и никогда. И если из-за просьб других он нередко выглядел растерянным, от самого звука её голоса расцветал.

— Лучше я помогу, — Чонгук, наблюдавший за этим со стороны, немного кивнул Тэхёну, догадываясь, что тот наверняка и сам не прочь принять душ и переодеться, и что ДамБи оказывает пагубное влияние на всех в неё влюблённых. — Идите, учитель Ким. Заодно проверите, как там учитель На.

Тэхён о ней совсем не думал, почти успел забыть, что она тоже где-то здесь, но слово «проверить» быстро вернуло ему воспоминания об её вечно глумливой усмешке.

— А что с ней?

— Она перегрелась на солнце, — объяснила ДамБи, разделяя детей на девочек и мальчиков, чтобы поскорее отправиться по комнатам, потому что учитель Мин взял среднюю группу только на некоторое время. — Я предлагала ей таблетку, но она отказалась. Немного волнуюсь, чтобы ей не стало хуже к вечеру — так всегда бывает после солнечных ударов...

— Вечно ты обо всех волнуешься, — так, словно это было плохо, сказал Чонгук.

— О тебе — в первую очередь, — призналась она. — Когда-нибудь за твою одежду тебя просто побьют...

— Что не так с моей одеждой? — спросил он, с максимально невинным видом поправляя бейсболку с надписью «My balls are down here» просто на лбу и одёргивая футболку с двусмысленным изображением пончиков, которое не только взрослые обсуждали, но и дети из старшей группы.

В средней и младшей, к счастью, пальцы, направленные в эту выпечку, воспринимали исключительно как издевательство над едой.

— Ей правда было нехорошо? — прерывая разговор об одежде, спросил Тэхён.

Пока он изредка бросал на Ынчжэ взгляды во время игры в волейбол, она выглядела более чем здоровой. У неё на голове даже была кепка из-за страха сжечь своё милое айдольское личико, так как она могла получить солнечный удар?

— Ага, из-за этого она оставила Сэджина на нас...

— Тогда я пойду сейчас, — решительно заявил Тэхён, не собираясь упускать возможности понаблюдать за тем, как эта мучительница страдает от головной боли, а может ещё и от тошноты.

И этого всё равно было недостаточно, чтобы приблизиться к тем ощущениям, через которые проходил Тэхён, когда она на пару с Чонгуком издевалась над ним на их балконе, а потом и наедине.

Он надеялся, ей было очень плохо. Смертельно плохо. Чтобы она была в отчаянии и умоляла его раздобыть для неё таблетку Аспирина и стакан воды, а он лишь высокомерно хмыкал на это.

Фантазии об этом вызывали у него довольную ухмылку, но в зеркале в лифте он всё ещё видел не натурального злодея, а неуверенного идиота, который злорадствовал вместо того, чтобы заняться своими делами.

Тэхён не знал, что должен делать, чтобы им не быть. Он перепробовал не всё, но множество разных вещей, начиная с работы в детском театре и заканчивая абонементом в довольно популярную сеть спортзалов, где всегда было много людей, что наращивали не только мысли, но и собственную самооценку. А у него ничего не получалось в этом плане.

Его шумный выдох ненадолго заглушил возню, доносящуюся из номера.

Ынчжэ не закрыла двери, потому стучаться и кричать не пришлось, и он просто вошёл внутрь, забрасывая свои вещи на диван в гостиной и приближаясь к двери спальни, что полностью блокировали вид на кровать его соседки, но позволяли видеть его вещи, так до конца и не разложенные. У него в мыслях была чистая хлопковая футболка и льняные свободные штаны, когда высокий женский стон нагло выдернул его из мыслей об одежде и заставил думать о том, что обычно делали без неё.

Тэхён не был совсем глупым или совсем невинным. Ну, или был, но при этом знал, как звучат женские стоны удовольствия, хотя никогда не участвовал в их зарождении. Или всё-таки не знал, потому что осмелился ступить вправо и вытянуть шею, чтобы увидеть кусочек постели Ынчжэ.

За одну секунду он успел подумать, что она занимается чем-то неприличным, за полсекунды убедить себя, что это бред, и ей просто настолько плохо, что она стонет, а за долю секунды узнать, что первый вариант всё же был верным.

На Ынчжэ не просто издала один стон, она стонала снова и снова, вызывая у Тэхёна затруднённое сглатывание.

Но звуки поражали и то меньше самой Ынчжэ, седлающей подушку и... кисточку для макияжа?

Тэхён силился сморгнуть это безобразие, но его глаза отказывались закрываться даже на мгновение. Они быстро двигались справа налево, пока он спускался от рыжих волос к прогибающемуся матрасу и поднимался обратно вверх по оттопыренному заду и выгнутой спине прямо к её профилю.

Он не знал, что так можно. Он вообще ничего в этой жизни не знал. И не понимал тоже.

Почему она так сидела? Почему кисточка находилась там, а не в косметичке? От чего именно она стонала?

— Тэхён...

Собственное имя упало тяжёлым камнем ему в желудок, и от осознания, что его поймали, Тэхён рефлекторно дёрнулся.

В его планах было отступить или сбежать, но порожек между комнатами совсем вылетел у него из головы и из поля зрения.

— Ой, — выпалил он, зацепив его ногой, и сразу же вернулся обратно, прилипая спиной к стене и дыша тяжело и часто от страха. — Я ничего не видел!

Теперь он, наконец, закрыл глаза, но образ расслабленной, возбуждённой девушки никуда не делся. Она пробралась в его голову глубоко и надолго, понемногу складываясь в пазл: сначала обнажённая грудь, теперь — это.

— Я зашёл на секунду, — его голос звучал сдавленно и жалко, пока он вслепую передвигался вдоль стенки, думая, как бы миновать дверной проём и забрать хоть какие-то свои вещи, но в итоге подхватил с пола полупустую сумку со спортивной одеждой, которую таскал с собой каждый день на хореографию. — Я уже ухожу!

Он надеялся, Ынчжэ будет смущена не меньше его и не додумается его останавливать, но прямо перед выходом расслышал своё имя снова, теперь намного строже, и припустил вниз по лестнице с такой скоростью, словно Ынчжэ была не человеком, а монстром, и она уже гналась за ним.

𝄞𝄞𝄞

— Тэхёна и на ужине не будет? — поднос Ынчжэ с тихим стуком опустился на стол, прекращая разговоры о вкуснейшей тушеной рыбе и идеально приготовленном рисе с овощами.

ДамБи, Чонгук и парочка вожатых, которым не хватило места в переполненной столовой, на секундочку оторвались от своих подносов с едой.

— Вы вообще его видели после обеда?

— Разве у вас не было занятий с четырёх до шести? — поинтересовалась ДамБи, как-то нечаянно вместе со своим расписанием на первые дни также запомнив расписание всех трёх групп и других учителей.

Тэхён был таким же, тоже отлично помня, какие у кого занятия и обязанности и благодаря этому маневрируя между ними.

— Были, но в разных классах, так что я его не видела.

— А зачем он тебе? — Чонгук проявлял небывалый интерес, когда речь заходила об этих двоих.

По его поведению нетрудно было догадаться, что пристроить Тэхёна ему было бы очень выгодно не только из-за денежной ставки, но и во избежание любовных взглядов в сторону его девушки.

Чонгук никак свою ревность не проявлял и вёл себя очень дружелюбно с Тэхёном, но его не могло не бесить, когда кто-то пускал слюни на ДамБи.

Чего греха таить? Все с нетерпением ждали, пока Тэхён найдёт себе другой объект воздыхания.

— Тебе только скажи, — усмехнулась Ынчжэ, при всём своём безрассудстве зная, что ему ни за что не расскажет о произошедшем.

— Повздорили, наверное, — высказала своё предположение ДамБи. — Не из-за детей ведь?

— Нет, — ответила Ынчжэ, не до конца уверенная, что между ней и Тэхёном произошло что-то такое, но ленясь опровергать и давать другие объяснения.

— Так ты ищешь его, чтобы извиниться? — Чонгук тайно ликовал прогрессу в их отношениях.

— Вроде того, — уныло буркнула Ынчжэ, отбирая из риса горошек и сладкий перец на край подноса. — Так что, если увидите его, дайте мне знать. И накормите его чем-нибудь, а то он весь день только на воде.

ДамБи и сама об этом подумала, потому под предлогом добавки побежала собирать по линии с едой фрукты и снеки, которое можно было бы передать Тэхёну позже.

— Как мило, что ты уже о нём заботишься, — пользуясь её отсутствием, Чонгук принялся глумиться.

— Это не забота, — отрезала Ынчжэ. — Просто не хочу, чтобы его живот урчал всю ночь и мешал мне спать.

Это была глупая отговорка, поскольку они спали в разных комнатах и не слышали друг друга, но Чонгук ведь этого не знал.

— Правильно, лучше не спать по другой причине, — он подмигнул Ынчжэ, и она сразу же ответила на это закатыванием глаз и брошенными со звонком на поднос палочками для еды.

— Кстати, об этом, — начала она, складывая руки на груди. — Ты просил дать ему три дня. Три, Чонгук. Они уже прошли. Я начинаю терять терпение и заглядываться на других парней.

Она метнула взгляд на пухлого вожатого на другом краю стола, высокий рост которого мог компенсировать его телосложение и очертания груди больше, чем у Ынчжэ, под фирменной футболкой.

— Фактически, сегодня ещё не закончилось, — никак не реагируя на её угрозы, сказал Чонгук. — И я не обещал, что всё случится через три дня, я просил дать Тэхёну время на раскачку. Потерпи ещё немного, и ты сможешь его завоевать.

В том-то и проблема, что Ынчжэ не могла.

По глупости она показала ему больше, чем планировала, и вместо того, чтобы соответствовать её эротическим фантазиям о вуайеризме и сюжетам порно, Тэхён бегал и прятался.

— Он мне не поддаётся, а когда я долго не могу достичь цели — это демотивирует, — она вновь принялась колупать еду палочками, поглядывая на рис и костлявую рыбу, а сама мечтая о бургере, что смог бы быстро восстановить её силы после раннего подъёма, дня с детьми, мастурбации и поисков Тэхёна.

— Попробуй в последний раз, — попросил Чонгук. — И после ужина начинай поиски с хореографического класса — пока я искал тут курилку, видел Тэхёна в его хип-хоп эре через окно.

Его совет оказался на удивление дельным.

Почти не притронувшись к еде и отказавшись от крайне «заманчивого» предложения директора Чу присоединиться к нему и учителю Мину за игрой в карты, Ынчжэ отправилась прямиком в хореографический класс, где ещё днём у Тэхёна был урок со средней группой.

Она сомневалась, что кто-то захотел бы танцевать здесь в одиночку после изнурительных занятий с детьми. Да и зачем? Тэхёну больше не нужно репетировать роли для театра, а танцы под детские песни настолько примитивны, что не требуют повторений.

Дверь в класс оказалась немного приоткрыта, и едва слышный бас, рваный и глухой, проникал в коридор. Ынчжэ осторожно толкнула её ладонью с намерением войти, но замерла на полпути.

Вместо привычного строгого педагога в рубашке перед зеркалами двигался совершенно другой человек. Тэхён был в обтягивающей майке и свободных штанах, его волосы прилипли к вискам, а тело блестело от пота. Он танцевал тяжело и просто одновременно — резкие махи руками, но полностью контролируемые повороты корпуса, быстрые развороты и мощные шаги по полу. Он чувствовал не просто ритм, а каждый акцент в музыке, и ловил его своим телом, обращая в движение.

Она никогда не видела его таким. Не театральным, не собранным, не воспитанным учителем — а свободным и диким танцором. Её дыхание сбилось, когда он махнул руками, опустился почти до пола и выпрямился, резко откинув голову назад. Влажная ткань майки прилипла к груди, очерчивая линию мышц, и Ынчжэ вдруг осознала, что за все полторы минуты наблюдений ни разу не моргнула.

Это вызвало у неё прерывистый выдох, и хотя он никак не мог прорваться через музыку, она прикрыла рот ладонью, а взгляд оторвать так и не смогла. Тэхён был слишком... настоящий. Уверенный. Сексуальный до боли. И даже не подозревал об этом.

Сейчас он был такой же звездой как Чонгук или любой другой айдол, и Ынчжэ испытывала восхищение при виде его танцев. Мысленно она признала его спустя полгода совместной работы.

И именно в этот момент он сделал очередной крутой разворот, его глаза скользнули по зеркалу — и он увидел в отражении Ынчжэ.

Тэхён замер. Музыка продолжала грохотать из динамика, но его тело остановилось, а дыхание окончательно сбилось. Несколько секунд он просто смотрел на её силуэт в дверях, а потом молча потянулся к телефону, выключил песню, и в зале воцарилась звенящая тишина.

— Учитель На? — его голос разнёсся по помещению эхом.

— Ты меня поймал, — она всё же переступила порог, закрывая за собой двери с тихим щелчком. — Можно считать, что мы теперь квиты?

Он предпочёл бы сделать вид, что у него амнезия, и потому он не понимает намёка, но его густо покрасневшие щёки сдали его с потрохами.

— Я уже ухожу, — забрасывая шнур зарядки и пропитанное потом полотенце в сумку, сказал он. — Так что, если тебе нужен класс...

— Нет, не сбегай снова, — она остановилась у балетного станка, что тянулся вдоль всей стены, и опёрлась на него правой рукой. — Во-первых, учитель Мун очень просила передать тебе банановое молоко, виноград и сэндвич, чтобы ты не загнулся от голода.

Другой рукой она принялась рыться в своём шопере, нащупывая там мягкую булочку в бумажной упаковке, ягоды и пакетик молока.

— Спасибо, — Тэхён всячески избегал её взгляда и сделал буквально один шаг к ней, чтобы забрать продукты, а затем вновь отступить назад, возвращаясь к прежней дистанции.

Пот струился по его шее, попадая за шиворот майки и щекоча грудь, но Тэхён не смел лишний раз пошевелиться, чтобы стереть его, и тем более расслабиться. Его нервозность повисла в воздухе, занимая всё свободное пространство.

— А во-вторых, — Ынчжэ считала себя обязанной помочь ему восстановить память и прекратить притворяться, что он слепой и глухой. — Я должна перед тобой извиниться.

— Если ты просишь прощения за то, что ты смотрела на мои танцы, то не...

— За подушку.

Тэхён чувствовал, как его рот наполняется слюной, но сглотнуть этот океан за раз никак не мог.

— Ну, — он тихо прочистил горло. — Она вроде как была не моя... Не моя же?

От смешка Ынчжэ, такого оглушительного в тишине зала, Тэхёна бросило в ещё больший жар.

— Надейся, — сказала она этим весёлым тоном, поддерживая его шутку, и это почему-то заставило его испытать трепещущий восторг.

Впервые в жизни он ляпнул ерунду, а она произвела лучшее впечатление, чем он рассчитывал.

— Тогда я не знаю, могу ли принять твои извинения, — он тоже облокотился на станок, наконец, расслабляя плечи и немного сутулясь.

— О, тебе придётся, учитель Ким, — её взгляд изначально был прямым и открытым, но, только рискнув взглянуть на её лицо, Тэхён это заметил.

Вглядываясь в искорки в её глазах, он силился понять, в чём её секрет.

Он поймал её за таким, а ей было смешно.

— Ты ведь тоже задолжал мне извинения, — сказала она.

— Я?!

— За то, что прятался за дверью, — наклонившись ещё немного ближе, прошептала она. — И подсматривал.

У него не было достойных оправданий, потому он разомкнул губы в тихом:

— Прости.

Он чувствовал себя ужасно из-за этого и боялся попадаться ей на глаза. Не знал, как должен вести себя с ней, когда они окажутся за одним столом в столовой и тем более — наедине в комнате. Но всё оказалось не так уж страшно и плохо. Вообще-то было на удивление хорошо. Тэхён испытывал облегчение.

— Да расслабься, — Ынчжэ вытянула руку, поддаваясь желанию коснуться его голого плеча под предлогом подбодрить, и чуть не сорвалась на ещё один смущающий стон от мышц и венок под пальцами.

Какого чёрта? Тэхён соблазнял её, просто стоя на месте.

— Не могу, — признался он. — Мне очень стыдно за то, что я вошёл без стука и стоял там, пока ты меня не заметила...

— Честно говоря, я понятия не имела, что ты в номере, — прервала она его.

— Нет? Тогда ты позвала меня?..

Удивлялся он или морщился от вины, его лицо выглядело до безумия красивым. Таким же красивым, как и его утомлённое после танцев тело. И Ынчжэ не думала, что в этом лагере или в радиусе пары километров найдётся кто-то такой же горячий, как он. Его наружная привлекательность путала её мысли и сбивала с изначального плана разрушить его карьеру учителя танцев.

— Потому что представляла тебя на месте подушки, — это было чистосердечное признание, и оно было скорее непроизвольным, под влиянием феромонов. — Иногда я делаю так, когда у меня долго нет парня.

Тэхён покраснел ещё сильнее, как и подобает девственнику.

— Всегда меня представляешь или?..

Ынчжэ не верилось, что после её слов он не стремился забиться в угол или сбежать из класса, а снова смешил её.

Чуть прищурив глаза в новой улыбке, она нырнула указательным пальцем под лямку майки, теперь ощущая не только твёрдость мышц, но и выпирающих косточек плеча.

— Я думала, что тебя нужно всему учить, но ты ещё и флиртуешь со мной?

Тэхён мигом посерьёзнел и встал чуть ровнее, пытаясь избежать её прикосновений.

Чем он вообще занимался? Неужели правда флиртовал?

— Нет, — ответил он и себе, и ей, потряхивая головой для убедительности. — Я лишь пытался разрядить обстановку перед тем, как извиниться снова, потому что ты... Ты не нравишься мне, Ынчжэ. Прости.

Она кивнула, уже зная об этом.

— Ты мне тоже, — сказала она. — Никто мне не нравится. Не в том смысле, в котором должны нравиться парни, как ты, понимаешь?

— Не совсем, если честно.

Он старался не расстраиваться очередному отрезвляющему «ты мне не нравишься» в этой жизни, потому что его целью никогда не была Ынчжэ. Но всё равно чувство обиды захлестнуло его на пару секунд.

Тэхён не хотел впадать в отчаяние, которое она ему приписывала, но если её слова не значили, что он ей нравится, был ли шанс, что он вообще когда-нибудь кому-нибудь понравится?

— Позволь мне тебе объяснить, — начала она. — Меня не волнует, чувствуешь ли ты что-то ко мне, потому что я сама ничего, кроме дикого желания оседлать тебя прямо здесь и прямо сейчас, не чувствую.

Ынчжэ не просто вернула его с небес на землю, а ещё и пригвоздила к ней своей прямолинейностью.

Это был буквально новый мир для Тэхёна, в котором его по-прежнему не любили, но по крайней мере хотели.

Так странно притягательно и отталкивающе одновременно.

— Ынчжэ... — он вложил в её имя именно те эмоции, что просто кричали об отказе.

При всей испытываемой им благодарности, Тэхён не мог себе позволить поддаться этому. Как раз не здесь и не сейчас. Потому что он так не мог — не умел.

— Нет, послушай, — Ынчжэ сжала ткань его майки в кулак. — Я не предлагаю тебе встречаться и не обещаю ничего, кроме желания трахнуть тебя на протяжении следующих трёх недель. Потому что больше, чем секс, я люблю только секс с девственниками. Это всегда весело, немного неловко, но на выходе потрясающе.

Она и сама не понимала, ради чего старалась сейчас — ради его отвлечения от рабочих дел или чтобы самой отвлечься.

Давно ей не было так любопытно и жарко из-за кого-то настолько примитивного.

Пока люди вокруг считали Ким Тэхёна загадкой, она знала, что он ни рыба, ни мясо. И всё же она хотела его попробовать. Хотя бы раз.

— Я не заинтересован в таком, — он замотал головой. — Я не могу делать это с кем-то... с работы.

— Но с Мун ДамБи ты бы сделал, конечно, — звучало как упрёк.

Он понимал, что в ней говорила обида; он знал как неприятно быть отвергнутым.

— Не обижайся, пожалуйста. Ты красивая, несмотря на то, что раздражающая, и ты определённо... — пустой зал наполнил шумный выдох. — Определённо сексуальная, Ынчжэ. Но делать это с тобой... Не думаю, что это сработает.

Он правда не хотел её обидеть. Все полгода думал, как бы задеть её посильнее, отомстив за те съеденные ею пирожки, но в действительности не мог себе позволить обижать кого-то настолько честного и глупого.

Воевать против лени и безответственности на стороне директора Чу было далеко не то же самое, что воевать с Ынчжэ в одиночку из-за того, что не хотел её так же, как она его. Или попросту боялся хотеть кого-то настолько сильно.

— Почему нет? Потому что я красивая, но недостаточно? Сексуальная, но менее, чем другие девушки?

Она прекрасно осознавала, что у людей разные вкусы и предпочтения, и что насильно мил не будешь, но Чонгук уже пообещал ей Тэхёна. И плевать, что Тэхён об этом не знал.

— Ты достаточная, — сказал он. — Это я — нет. И поэтому ничего не выйдет.

— Мы можем попробовать, — Ынчжэ разжала руку, выпуская из хватки его одежду и поднимаясь ладонью к жилистой шее, где стучал сумасшедший пульс.

— Не можем.

Тэхён был непоколебим в решении хранить свою невинность для кого-то особенного — кого-то как ДамБи, — и защищать его от непостоянств — как Ынчжэ.

— Почему? — она разразилась фырканьями. — Дай мне одну конкретную причину, а не тысячу оговорок.

Ему всего-то нужно было сказать, что она не в его вкусе, и не волноваться обидеть её. Одно слово, два слова или три — чтобы она от него отстала.

— Мы ведь в рабочей поездке с детьми...

— Причину, — повторила она требовательно, ловя его взгляд в капкан, в какую бы из сторон он ни бросался.

Тэхён вздохнул, ещё больше напрягаясь под её пальцами, но по-прежнему не отстраняясь от тепла, что они приносили.

— Я не могу спать с кем-то и не встречаться.

— Откуда ты знаешь? Ты пока не пробовал ни того, ни другого.

— Не могу.

— Да, это дилемма... Потому что я не могу спать с кем-то и встречаться.

У Ынчжэ вместо сердца была ещё одна матка, и идти против этого — значило идти против своих принципов и самой себя.

— Хорошо, тогда вопрос закрыт, — ответил Тэхён. — Сосредоточимся на том, ради чего мы сюда приехали, и будем хорошими учителями, а не любовниками или возлюбленными.

Он почти с нетерпением ждал, пока она откажет, а тогда попросту смахнул её руку со своей шеи и со спокойной душой направился к выходу из зала.

Он не нуждался в ней или в её любви. Хватало и нескончаемого потока мыслей о её теле, которое он видел слишком часто в последние дни.

— Тэхён! — она окликнула его, оглядываясь со своего места.

— М? — он обернулся с вопросительным, но максимально расслабленным видом, словно его лицо не было похоже на раскалённую сковороду, а сердце не вырывалось из груди от всех этих нервов, через которые она заставляла его проходить.

— Почему бы не использовать меня? Утром или вечером — когда тебе удобно и есть настроение. Можно даже в учебное время — ты знаешь, я легко придумаю причину твоего отсутствия на занятиях...

— Хорошего тебе вечера, Ынчжэ, — намекая, что больше не хочет об этом слышать, проговорил Тэхён и вышел в коридор.

Он держал осанку и голову приблизительно десять шагов — пока не скрылся за поворотом, — а после подался корпусом вперёд и сорвался на бег.

Он не знал, куда ему бежать и где скрыться от настырной девчонки и её навязчивых предложений, но вопрос отпал сам собой, когда на дорожке между корпусами он нечаянно столкнулся с директором Чу и учителем Мином.

— О, учитель Ким, а мы вас повсюду ищем!

— Зачем?

— Идёмте с нами играть в годори, — заулыбался учитель Мин.

Вероятно, в его скучной одинокой жизни карточные игры были единственной отрадой.

— Только втроём? — осторожно поинтересовался Тэхён.

— Да, — кивнул Чу. — Но не переживай о формальностях — рабочий день завершён, так что можно немного расслабиться и ни о чём не думать.

Больше всего мыслей у Тэхёна появлялось как раз после завершения работы.

— Хорошо, — неожиданно для себя он согласился. — Но перед этим могу я воспользоваться вашей ванной?

Никто не возражал, хотя им стоило бы — в сравнении с их крошечной ванной комнатой и дыркой слива в полу ванна в номере Тэхёна и Ынчжэ была настоящей роскошью. И всё же это не заставило его отступить и вернуться домой так рано.

После быстрого душа и переодевания в ту одежду, в которой ходил весь день, — шорты и рубашка с коротким рукавом, — Тэхён расселся вместе с двумя мужчинами на полу под встроенным в стену деревянным шкафом, что распространял сильный запах лака и старости.

Он наивно полагал, что досуг с двумя старшими намного лучше, чем с младшими бесстыдниками, но учитель Мин быстро доказал ему обратное.

— Учитель Ким, а что это за слухи на весь лагерь, что вы у озера сегодня устроили представление? — спросил он, разглядывая свои карты.

— Представление? — поднимая на него недоуменный взгляд, выпалил Тэхён.

— С расстёгнутой рубашкой, — объяснил Мин, опираясь на все возбуждённые разговоры молодых учителей. — Думаете, это подобающее поведение для учителя?

Тэхён перевёл беспомощный взгляд на директора Чу, и тот едва заметно качнул головой, как бы говоря, что в этом нет ничего страшного.

— Простите, мне было очень жарко, — промямлил Тэхён, приподнимая плечи.

— Ты пока не понимаешь, но позже это может быть использовано против тебя.

Тэхёну стало интересно, кем и зачем, но спрашивать не пришлось из-за длинного языка Мина, что и сам всё выболтал:

— Учителем На, ясное дело, а не нами. Это ведь с ней ты соревнуешься за контракт.

Директор Чу резко выпрямил спину и округлил обычно чуть сощуренные из-за проблем со зрением глаза, принимаясь буравить коллегу убийственным взглядом.

Это не было секретом, но он рассчитывал, что Тэхён не владеет вопросом и не следит за датой истечения своего контракта, поскольку его изначальный был подписан на несколько лет вперёд, а не месяцев как у Ынчжэ. Но даже при условии, что он не участвовал в гонке осознанно, он был непозволительно хорош в сравнении с его падчерицей, и ей нужна была фора.

— Простите? — Тэхён не смог сдержать своего удивления. — Мы что?..

Директор Чу поднял свои карты повыше, стараясь спрятать за ним лицо, пока спрашивал ровным тоном:

— Кхм, я разве не говорил? Наверное, со всей этой поездкой и подготовкой к ней из головы вылетело... У нас давно уже в планах было сокращение в целях экономии бюджета, а в двух преподавателях хореографии мы не нуждаемся, пока у нас только три группы. Как и в таком количестве концертмейстеров, потому среди них тоже будем выбирать.

Он пытался придать оттенка пустяковости этой без преувеличения потрясающей новости, но у Тэхёна перед глазами успели пролететь все эти годы, посвящённые его работе с детьми. Сколько он сил в это вложил, сколько любви и своего времени, а сколько ещё собирался...

— Вы планируете решать между мной и На Ынчжэ? — попросту не веря, что спрашивает что-то такое, поинтересовался Тэхён.

Директор Чу сделал свой ход, продолжая отыгрывать спокойствие.

— Ну, у нас только два хореографа, — у него опять запершило в горле. — Что-то на полу прохладно сидеть... Пора выключать кондиционер. Вот только где же подевался пульт?..

Игнорируя расстроенный взгляд Тэхёна, он поднялся на ноги и принялся ходить по всему номеру, стуча выдвижными ящиками тумбочек.

Он издавал так много ненужного шума, что учитель Мин не мог этим не воспользоваться.

— Хитрый лис не сказал, потому что собирается пропихнуть свою дочку, — зашептал он Тэхёну. — Так что будь поосторожнее с его рыжей бестией. Не позволяй ей тебя отвлекать. Я не переживу, если мне придётся работать с этой бестолковой до самой пенсии...

— Директор Чу, — низкий и громкий голос Тэхёна заставил сразу двоих мужчин вздрогнуть. — А учитель На уже знала об этом? Насчёт одного контракта на двоих.

Конечно, она знала. Она изначально подписывала бумажки на пару месяцев с целью после уйти, и Тэхён и другие преподаватели считали дни до её ухода.

— А? Да, наверное, да. Кажется, как-то я упоминал, когда не был так загружен...

Все эти оправдания Тэхёна не волновали. Как и изворотливость директора.

Поскрипывая зубами и пялясь в одну точку, он так явно видел перед собой лицо Ынчжэ, внезапно подобревшей к нему и такой заинтересованной в том, чтобы он её использовал в своё учебное время.

И как он сразу не догадался, что у интереса к его девственности непременно должна быть причина, которую не увидеть, если смотреть поверхностно?

А он испытывал какое-то там тепло из-за того, что она ему улыбалась, пока внутренне хохотала с его наивности.

Чудо, что он был настолько замкнутым и запуганным, и не согласился на её предложение. А он мог бы. На какую-то долю секунды он правда думал об этом.

— Надеюсь, это не слишком тебя расстраивает? — возвращаясь к разбросанным на полу картам, спросил директор Чу. — И, надеюсь, ты понимаешь, что расстёгнутая рубашка у озера на это никак не повлияет? Ты хороший и ответственный учитель, а также талантливый танцор — а это самое главное при принятии решения.

Но будет ли это иметь значение, если на другой чаше весов находится На Ынчжэ?

— Я не расстроен, — Тэхён немного улыбнулся, невидящим взглядом сканируя свои карты. — Думаю лишь о том, что сейчас мой ход.

В картах и в тайном соперничестве. И Тэхён даже знает, какую карту ему разыграть.