Царицы и рабыни

Малая Азия

Август-сентябрь 323 года до нашей эры. Киликия. Кратер

Он встал с намерением отправиться в гарнизон вопреки увещеваниям жены и лекаря. Самочувствие улучшилось, пусть выздоровление заняло больше, чем обещал иатр. Однако ничего не могло задержать Кратера в постели.

Войско встретило его приветственными возгласами солдат, но с первого взгляда, брошенного на Полиперхона, Кратер понял, что того тяготили недобрые думы.

Собрание завершилось, получив распоряжения от военачальника, командиры покидали шатер, торопясь приступить к их выполнению. Оставшись с глазу на глаз с заместителем, Кратер, более не имея терпения, приступил к делу:

— Говори. Я должен знать всё.

***

Кратер читал письмо Мелеагра: то было второе донесение товарища, пришедшее несколько дней назад. Когда его сразила болезнь, Полиперхон взял на себя решение прочесть послание, и в эту минуту он, понимал чувства Кратера.

Новости были чудовищными — Мелеагр поведал им, что произошло в первые дни после смерти царя.

Будучи свидетелем того, как вчерашние приспешники Александра, подобно псам бросились делить власть меж собой, не смущаясь близости остывающего тела правителя, он писал Кратеру: о волнении и бунте в рядах пехоты, восставших из-за решения Совета гетайров избрать регента при провозглашенном новым царем ребенке Александра от царицы Роксаны, выступивших против наследования царства полуварваром; о собственных действиях, когда он, разделяя точку зрения пехотинцев, перешел на сторону мятежников.

А дальше... герой онемел, отказываясь верить прочитанному. На памяти и на руках было много забранных жизней.

То были разные смерти — о большинстве которых он не сожалел: о жертвах богу войны на поле боя, где все равны. Были и другие: слишком жестокие, иногда, бывало, несправедливые, о которых ему было неприятно вспоминать, и даже те, которые хотелось бы не совершать.

Но никогда македонскую пехоту не топтали слоны, управляемые македонянами! До сих пор их войско оставалось единым.

Кратер перечитывал имена казненных — среди них были командиры таксисов, его фалангисты: прямые подчиненные, друзья и соратники.

Сам Мелеагр избежал наказания...

На минут военачальник оторвался от чтения, обдумывая ситуацию; решение гетайров оставить в живых Мелеагра в сложившихся условиях выглядело оправданным — хотя Пердикка и озверел в дикой злобе, но он не мог не осознавать, что с македонской пехотой все равно придется договариваться.

Наконец, он отложил папирус и поднял глаза на Полиперхона.