Весна
Киликия. Осень-зима 323-322 годов до нашей эры. Кратер
До Кратера исправно доходили сведения от лазутчиков со всей Малой Азии. Осенью ему стало известно о вспыхнувшем восстании греческих полисов. Тогда оно не казалось опасным Македонии, и противное открылось ему гораздо позже.
Трудно сказать, обрадовало это Кратера или возмутило.
С одной стороны, известие о том, что ранее подвластные македонскому царю полисы подняли мятеж было неприятно. Они забыли, сколь беспощадной была кара Александра в Фивах. Мысль о том, что греки посмели дерзко выступить против его Родины вызвала стремление пойти на выручку соотечественникам и подавить восстание. За это выступали многие его командиры. Но не все — Полиперхон смотрел на дело с точки зрения главной цели.
Ведь согласно воле царя Антипатра следовало сместить и взять в свои руки власть в Пелле.
При живом Александре это не представлялось трудновыполнимым — сказалось бы благоговение перед именем Аргеада, да и сам Кратер пользовался большим уважением. Однако после внезапной смерти Александра, он допускал сопротивление со стороны части македонской знати, приверженной Антипатру и признающей над собой его власть. Иначе ему не удалось бы столько лет править в Пелле, несмотря на интриги и козни Олимпиады.
При таком положении дел мятеж греческих полисов был выгоден — он ослаблял Антипатра.
Потому, вняв советам Полиперхона и тех немногих доверенных лиц, он выжидал — он не вмешается, пока к ним не поступит просьба от наместника. Он готовил войско — в гарнизоне ни на день не прекращались учения, вереницей к нему стекались новобранцы со всей Малой Азии.
Да, осенью он не сомневался в поражении греков.
Но по расчету Кратера победа изрядно потреплет Антипатра, измотает его приспешников, собьет с них уверенность; тогда тот не вступит в противоборство еще и с ним, предпочтя спокойную старость.
К зиме открылось отчаянное положение Антипатра: македоняне да и сам Кратер недооценили греков, чьи военные успехи под предводительством Леосфена привели к тому, что македонское войско понесло большие потери, а спасшийся почти что бегством старый наместник заперся в Ламийской крепости.