Глава 29. Истоки

Услышав его слова, «Мэнпо», которая отчаянно пыталась удержать контроль над телом, мгновенно затихла. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными ненависти и страха, тихо бормоча:

— Учан...

— Ты — Учан... Как это возможно?

— Невозможно! Ты же умер! Рассеялся! Ты должен был исчезнуть!

Ми Сяобай опустил взгляд на неё и спросил:

— Почему это я должен был рассеяться?

Он часто слышал чужие тайны. Со временем он заметил, как интересно некоторые люди выражаются: свои желания и ожидания они любят облекать в слова «должен», «неизбежно», «не может быть». И если что-то происходит не так, как они хотели, то это — несправедливость.

Как и ожидалось, «Мэнпо» сказала:

— Ты должен понести наказание. Я стала такой... и ты обязан за это заплатить.

Все эти годы она пряталась в фотоателье, была заперта, почти не знала нормальной жизни и могла узнавать о внешнем мире, лишь переходя из одной фотографии в другую [1].

[1] 东躲西藏 dōng duǒ xī cáng — букв. на восток прятаться — на запад скрываться; обр. скитаться, ютиться, не имея постоянного пристанища

От людей, которые приходили и уходили, она получила две «хорошие» новости.

Первая: хозяйка лапшичной превратилась в седую старуху, полуслепую, полуглухую, и вкус её бульона уже не тот, что прежде.

«Вот видишь, — думала она, — Ты так старалась от меня избавиться, а без меня стала просто ничтожеством».

И вторая, «самая лучшая» новость: Учан бесследно исчез, и даже его статуи на алтарях разрушены. «Умер — туда ему и дорога, — думала она. — Заслужил!»

Жаль только, что никто не знал, как именно он пропал. Если бы кто-то мог рассказать ей подробности, описать, какие муки и страдания он испытывал в тот момент, было бы ещё лучше.

Дни её жалкого существования в виде осколка души были тёмными, бесконечными и бессмысленными, и она жила лишь благодаря этим двум новостям. Она слишком хотела увидеть, как страдает её враг. «Мэнпо» слишком хотелось увидеть его жалкий, сломленный вид — это единственное желание питало её стремление вырваться из заточения.

И кто бы мог подумать, что в тот самый день, когда она, наконец, освободится, она получит такой сокрушительный удар!

Она лишилась опоры — будто у неё вынули позвоночник. В тот миг, когда она окончательно убедилась в этом, она сломалась.

Её облик метался между молодым и старым, пугающе искажаясь до неузнаваемости. Постепенно молодое лицо появлялось всё реже, а старое — всё чаще.