Глава 4.
Кабинет председателя правящей партии в конгрессе депутатов напоминал не рабочее помещение, а сакральное пространство. Воздух здесь был другим — сухим, тихим, пропахшим старым деревом исполинского стола, воском для паркета и властью. Власть имела свой запах: смесь дорогой кожи, выдержанной бумаги и легкого, неуловимого страха, который витал здесь всегда, как церковный ладан.
Рауль Делеон сидел в жестком, прямом кресле по одну сторону стола. Напротив, в кресле с высокой, словно тронной спинкой, восседал Мануэль Агирре. В семьдесят лет он выглядел на пятьдесят: подтянутый, с седыми, идеально уложенными волосами, в безупречном темно-синем костюме. Его лицо, испещренное сеткой морщин, казалось высеченным из светлого известняка — твердым, но пористым, впитавшим все тайны и предательства трех политических эпох. Его прозвали «Сфинксом». Он задавал вопросы. Ответы ему были уже известны.
Между ними на столе стояли две фарфоровые чашки с черным кофе. Пар от них уже не шел. Их налили двадцать минут назад, и с тех пор к ним не притронулись.
— У нас сложилась непростая ситуация, Рауль, — сказал Агирре. Его голос был мягким, почти отеческим, но каждое слово падало с весом гирьки. — «Ибердрола» — это не просто компания. Это символ. Флагман национальной энергетики. Место в ее совете директоров — это не синекура. Это сигнал рынкам, Брюсселю, нашим... партнерам за океаном. Сигнал о стабильности. О предсказуемости.
Рауль сидел неподвижно. Его спина не касалась спинки стула, руки лежали на коленях. Он чувствовал, как под тонкой шерстью дорогого костюма по спине медленно ползет холодная полоса пота. Он знал, что будет дальше.
— Я понимаю, дон Мануэль, — ответил он, и его собственный голос прозвучал ему странно ровным, как заученная фраза. — Работа над этим вопросом ведется. Активно.
— Работа, — повторил Агирре, слегка наклонив голову. Он взял серебряную ложечку, покрутил ее между пальцев, глядя на игру света. — Мне докладывают о работе. Я вижу заголовки. Видео. Обсуждения в... каких-то грязных каналах для сплетен. Вижу, как сын Эдуардо Соланы корчит из себя мученика в частной клинике. Это — твоя работа?
Вопрос повис в воздухе, острый и риторический. Рауль чувствовал, как его челюстные мышцы напрягаются сами по себе.
— Инцидент, безусловно, нанес ущерб. Но он локализован. Мы ведем переговоры о...