Глава 67: Гнев и пепел
Тишина, наступившая после ухода Братства, была тяжелее любого гула сирен. Её наполняли тихие стоны раненых, приглушённые рыдания и щемящий, безутешный плач матерей.
Цифры, которые Армин озвучил шёпотом, повисли в воздухе мёртвым грузом: из ста пятидесяти одного человека осталось сто двадцать шесть. Погибло двадцать пять. Среди них — двое мальчиков. Один — тот самый непоседа, что когда-то повёл детей в вентиляцию. Второй — тихий малыш, который всегда рисовал на стенах Убежища яркое солнце.
Эрен стоял на коленях перед двумя маленькими телами, укрытыми простынями. Его собственная рана была грубо перевязана, кровь просочилась сквозь бинт и застыла тёмной коркой на его щеке. Но физическая боль была ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Его уцелевший глаз, широко открытый, был пуст. В нём не было ни ярости, ни слёз — лишь бездонная, леденящая пустота. Он смотрел на эти два маленьких холмика и видел не просто смерть. Он видел рухнувший мир. Мир, который он поклялся защитить. Мир, который он пытался построить для них, для всех. И этот мир рассыпался у него в руках, как песок.
— Мне нужно побыть одному, — его голос был хриплым и безжизненным. Он не смотрел ни на кого, поднялся и, пошатываясь, направился к своему кабинету.
Жан, Микаса, Энни и Армин, сами едва держась на ногах от усталости и горя, молча наблюдали, как он уходит. Они понимали. Они слышали, как за дверью кабинета сначала воцарилась тишина, а потом...
Первый удар был оглушительным. Звук ломающегося дерева. Потом ещё. И ещё. За дверью начался настоящий погром. Слышался грохот падающей мебели, звон разбитого стекла, рвущейся бумаги.
— СУКА! ТВАРЬ! — донёсся из-за двери сдавленный, раздирающий душу рёв. — УБЬЮ! ЧТОБ ТЕБЯ!!!
Каждый удар, каждый крик отзывался болью в их сердцах. Энни сделала шаг вперёд, но Армин мягко, но твёрдо удержал её за руку.
— Дай ему, — прошептал Армин, его собственное лицо было мокрым от слёз. — Ему нужно.
Наконец, дверь с треском распахнулась. Эрен стоял на пороге, его грудь тяжело вздымалась, руки были в ссадинах и крови. Весь кабинет позади него был превращён в руины — перевёрнутый стол, разбитый монитор, обломки стульев, книги, разорванные в клочья. В его руке он сжимал осколок от какой-то вазы.
Увидев их, он замер. Его единственный глаз, налитый кровью, метнулся от одного лица к другому.
-ТВОЮ МААААТЬ!!! - и тогда из его груди вырвался звук, который никто из них раньше не слышал. Это не был крик ярости. Это был сокрушающий, горловой, животный рёв полнейшего отчаяния. Он швырнул осколок в стену, где тот разлетелся на мелкие части, и рухнул на колени, сотрясаясь от беззвучных, а потом и громких, надрывных рыданий. Он плакал так, как плачут дети — безутешно, захлёбываясь, отдавая всю свою боль.
Он плакал за двух мальчиков, которые больше не увидят солнца. За двадцать пять жизней, оборвавшихся под куполом его дома. За своё собственное разбитое обещание. За мир, который оказался ещё более жестоким, чем он мог себе представить.
И они стояли вокруг него — его друзья, его семья. Они не говорили ни слова. Они просто были рядом, принимая его боль, его гнев, его слёзы. Потому что только пережив это вместе, они могли надеяться подняться из пепла и снова начать бороться.