Глава 53: Рубеж
Рев модифицированного двигателя «Мастодонта» оглушительно грохотал в наступившей тишине Пустоши. Они стояли на последнем безопасном рубеже, за которым начиналось царство смерти — Светящееся море. Даже сквозь толстую броню вездехода и мощные фильтры в воздухе витал сладковатый, химический запах, предвестник невидимой заразы.
Эрен стоял у открытого десантного люка, застегивая последние крепления на своем противорадиационном костюме. Костюм был плодом гения Армина и упорства Жана — громоздкий, усиленный бронепластинами, с массивным шлемом и системой рециркуляции воздуха, чей ровный гул стал теперь его внутренним ритмом. Через визор было видно лишь часть его лица, но и по ней читалось сосредоточенное спокойствие.
Жан, сидя за штурвалом, с силой сжал рукоятки, его костяшки побелели. Он выключил двигатель, и в наступившей тишине его шаги по металлическому полу прозвучали как выстрелы. Он подошел к Эрену и, не говоря ни слова, протянул ему руку в тяжелой перчатке.
Эрен крепко пожал ее.
— Не вернешься, — Жан выдавил из себя, пытаясь придать голосу шутливую грубость, но получилось лишь напряженно и хрипло, — я зайду туда сам и надаю тебе по щам.
Затем его голос дрогнул, став тише и серьезнее:
— Пожалуйста, будь осторожен.
Эрен кивнул, не в силах разжать челюсти для ответа. Он видел отражение собственной тревоги в глазах друга.
Потом его взгляд перешел на Энни. Она стояла чуть поодаль, у пулемета, ее пальцы бессознательно сжимали рукоятки оружия. Её взгляд был прикован к горизонту, к тому зловещему зеленоватому свечению, что исходило от мертвых земель. Она чувствовала его взгляд на себе, но не поворачивалась.
— Энни, — позвал он.
Она медленно обернулась. Её лицо было привычно-бесстрастным, но в глазах, таких же ледяных, плескалось что-то неуловимо иное — тревога, которую она не могла, да и не хотела скрывать полностью. Она так и не смогла посмотреть ему прямо в глаза, ее взгляд скользнул по его шлему, по контуру его плеча.
— Береги себя, Эрен, — произнесла она тихо, почти шепотом, но слова прозвучали четко, отчеканено в гробовой тишине. В них не было ни приказа, ни просьбы. Это была констатация факта, ставшая для неё высшей формой мольбы.
Эрен замер на секунду, ощущая вес этих слов. Потом резко кивнул.
— Вернусь. Обещаю.
Он больше не смотрел на них. Развернулся и шагнул за борт. Его тяжелые ботинки с грохотом опустились на выжженную, хрустящую под ногами землю. Он сделал несколько шагов вперед, к зыбкому мареву радиации, и поднял руку, не оборачиваясь, — короткий, решительный жест.
Жан с силой захлопнул люк. Звук металла, ударившегося о металл, прозвучал как приговор.
«Мастодонт» взревал, развернулся и медленно покатил назад, к относительной безопасности, оставляя за собой одинокую фигуру в громоздком костюме, которая все уменьшалась, растворяясь в ядовитом зеленоватом тумане. Жан молча сжал штурвал, а Энни неотрывно смотрела в прицел, пока ее единственной целью не стало пустое, смертоносное марево. Их миссия теперь заключалась в том, чтобы ждать. А его — в том, чтобы выжить.