Глава 40: Искусственные небеса
Воздух в куполе искусственного леса был прохладным и влажным, пах хвоей и прелыми листьями — запахами, которых Энни не встречала со времен своих редких вылазок в уцелевшие леса за пределами Пустоши. Здесь же, под Убежищем, этот лес был идеален, почти стерилен в своей красоте. Солнечный свет, льющийся с потолка-проектора, был мягким и золотистым, а под ногами шелестела настоящая трава.
Энни шла рядом с Эреном, ее обычно каменное лицо выражало сдержанное, но неподдельное изумление. Она провела пальцами по коре сосны, словно проверяя ее на ощупь.
— Никогда не думала, что увижу что-то подобное под землей, — проговорила она наконец, глядя на кроны деревьев, теряющиеся в «небе» купола. — У Братства есть проекты по восстановлению флоры, но это... это другое. Это не восстановление. Это копия. Идеальная копия.
Эрен молча кивнул, наблюдая за ней. Ему было странно видеть в ней это почти детское любопытство. Она, всегда собранная и острая, как клинок, сейчас казалась немного растерянной.
Внезапно ее взгляд поймал движение на ветке старого дуба. Небольшой, пушистый рыжий зверек, сидя на задних лапках, деловито грыз орех, быстро-быстро перебирая его передними лапками.
Энни замерла. Ее брови слегка поползли вверх. Она медленно повернулась к Эрену, и в ее глазах читалось чистейшее недоумение.
— Эрен, — произнесла она тихо, чтобы не спугнуть создание, и указала пальцем. — А что это за... рыжая мышь?
Эрен не смог сдержать короткий смешок. Уголки его губ дрогнули в улыбке, которую он тут же попытался скрыть, поймав на себе ее холодный взгляд.
— Это не мышь, — сказал он, смягчая голос. — Это белка. Обычная белка. Они хранят орехи на зиму. Смотри.
Он сделал шаг вперед, но белка, уловив движение, стремительно метнулась вверх по стволу и исчезла в листве.
Энни все еще смотрела на то место, где она только что была.
— Белка, — повторила она, пробуя это слово на вкус. — Мы изучали довоенную фауну. По голограммам. Но видеть ее живую... — она запнулась, подбирая слова. — Это не то же самое. Она... шершавая. И пахнет лесом. И движется так быстро.
— Здесь их много, — Эрен снова пошел вперед по тропинке, и Энни машинально последовала за ним. — Первое время после пробуждения мы и сами не могли поверить. Армин говорил, что это биокупол — часть эксперимента по созданию стабильной замкнутой экосистемы. Для нас это был просто... дом.
— Дом, — Энни бросила взгляд на его профиль. — Вы выросли в этом лесу. В идеальном мире, где есть белки и зеленые листья. А потом вышли наружу и увидели, что такое мир на самом деле.
В ее голосе не было упрека, лишь констатация факта, от которой в горле у Эрена встал ком.
— Да, — его голос стал жестче. — И мы поняли, что этот лес — не подарок. Это часть клетки. Красивая, уютная, но все равно клетка. Нас вырастили здесь, как тех белок, чтобы однажды выпустить в чужой мир и посмотреть, выживем ли мы.
Они вышли на небольшую поляну, посреди которой журчал ручей, бегущий по искусственному руслу из гладких камней. Энни присела на корточки и опустила кончики пальцев в воду.
— Холодная, — прошептала она.
— Ты сказала, что твой отец был идеалистом, — Эрен остановился рядом, глядя на ее согнутую спину. — Он верил, что знание должно служить человечеству. А во что веришь ты?
Энни не подняла головы, наблюдая, как вода огибает ее пальцы.
— Я верю в то, что можно пощупать. В сталь приклада. В точность удара. В то, что ты можешь контролировать. Идеалы моего отца убили его. Они оказались слабее пули.
— Но ты здесь, — мягко настаивал Эрен. — Ты смотришь на воду и удивляешься белкам. Это ведь не контроль. Это просто... жизнь.
Она наконец посмотрела на него, и в ее ледяных глазах было что-то неуловимо новое — не раскаяние и не мягкость, а perhaps, усталое признание.
— Может быть, — она встала, стряхнув капли воды. — Но чтобы защитить эту «просто жизнь», нужны сталь и точность. Ты это знаешь лучше меня, Йегер. Ты ведь тоже готов сжечь весь мир ради этого леса и людей в нем.
Она была права. Он видел это отражение в ее глазах — ту же яростную решимость, ту же готовность к разрушению ради сохранения своего клочка мира.
— Да, — снова сказал он, и на этот раз в его голосе прозвучала вся тяжесть этого признания. — Но теперь у нас есть еще и паладин Братства Стали, который знает, как эта сталь устроена изнутри.
Уголок губ Энни дрогнул в подобии улыбки.
— Бывший паладин. Не забывай.
— Бывший, — согласился он.
Он протянул руку, указывая вперед, вглубь леса.
— Пойдем. Покажу тебе место, где мы в детстве строили форт из веток. Армин тогда сломал руку, пытаясь залезть на сосну.
Энни кивнула и пошла рядом, ее взгляд еще на мгновение задержался на ветке, где сидела белка. Рыжая мышь. В ее памяти навсегда отпечаталось это мгновение — странное, хрупкое и совершенно не нужное для выживания, но почему-то важное. Возможно, в этом и была разница между простым существованием и той жизнью, о которой говорил Эрен.