Глава 62: Ad Victoriam?
Кабинет главнокомандующей Пик был стерилен и аскетичен, как гроб. Ничего лишнего, лишь голый металл стен, тактический стол-голограмма и огромное знамя Братства Стали за её спиной. Воздух был холодным и пах озоном.
Рыцарь-сержант Райнер Браун стоял по стойке «смирно», сжимая каску под мышкой. Его лицо было каменной маской, но внутри всё кипело.
— Наши источники подтверждают, — голос Пик был ровным, металлическим, лишенным каких-либо эмоций, кроме холодной уверенности, — что угроза, исходящая от Убежища 104, более чем реальна. Они не просто укрывают дезертира. Они — само «Наследие». И они уже продемонстрировали враждебность, уничтожив базу «Сынов Атома».
Она обвела взглядом Райнера и других старших офицеров, собравшихся в кабинете.
— Институт бездействует. Они наблюдают. Ждут, пока мы ослабим друг друга. Мы не можем позволить этому случиться. Мы должны нанести упреждающий удар. Стереть эту угрозу с лица Пустоши, пока она не выросла до неконтролируемых масштабов.
«Стереть». Это слово засело в сознании Райнера, как заноза. Он вспомнил горящие поселения, которые они «зачищали» по приказу Пик под предлогом поиска технологий Института. Вспомнил испуганные лица людей, которых уводили на допросы, после которых они не возвращались.
— Главнокомандующая, — один из паладинов осторожно поднял вопрос. — Наши скауты сообщают, что в Убежище могут находиться мирные жители. Возможно, просто сбившиеся с пути выжившие...
— В войне не бывает «мирных жителей»! — голос Пик прогремел, разрезая воздух, как клинок. — Есть те, кто с Братством, и те, кто против! Сомнение — это слабость! Слабость, которой воспользуется наш враг! Мы — сталь, что выкует будущее для человечества! И мы не можем позволить сантиментам стоять на нашем пути!
Она смотрела на них, и её взгляд был тяжелым, гипнотизирующим.
— Помните наши идеалы. Помните, ради чего мы сражаемся. Ради порядка. Ради силы. Ради дня, когда последняя угроза человечеству будет уничтожена. Все ради Братства.
Райнер слушал, и ему становилось душно. Эти слова... они звучали правильно. Но за ними скрывалось нечто иное. Не идеалы Артура Мэксона, который говорил о защите, о знании, о будущем, где люди не будут бояться. Пик говорила о власти. О контроле. О тотальном уничтожении всего, что не вписывалось в её узкое определение «порядка».
Подозрение, которое он долго подавлял, снова поднялось в нём. Её странное бездействие в отношении реальных следов Института. Её ярость, направленная именно на Убежище, а не на их главного врага. Её риторика, которая всё больше походила на проповедь фанатика, а не на речь солдата.
Она в сговоре с ними, — пронеслось в его голове. Или они её пешкой. Она не хочет победить Институт. Она хочет захватить их технологии. Или... она хочет, чтобы мы уничтожили друг друга.
Но он был рыцарем-сержантом Братства Стали. Его долг — подчиняться. Его клятва — следовать приказам. Ради Габи. Ради того мира, который Мэксон пообещал ему когда-то у его окровавленных рук.
— Приказ понятен, главнокомандующая, — его собственный голос прозвучал чужим, механическим. — Мы начнем полномасштабную подготовку к штурму объекта.
Пик кивнула, её губы тронула тонкая, безжизненная улыбка.
— Ad Victoriam, рыцарь-сержант.
— Ad Victoriam, — автоматически ответил Райнер, отдавая честь.
Он развернулся и вышел из кабинета, его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Он чувствовал тяжесть своей брони, как никогда раньше. Она давила на него, напоминая не о силе, а о цепи. Он вступил в Братство, чтобы защищать. Чтобы нести порядок и правду. Но под началом Пик он всё чаще чувствовал себя не защитником, а палачом.
Он остановился у иллюминатора, глядя на ночную Пустошь. Где-то там была его сестра. Где-то там было Убежище 104, которое, возможно, и было ключом к правде. И где-то там был его долг, который всё сильнее расходился с его совестью.
Приказ был отдан. Но впервые за долгие годы Райнер Браун задался вопросом: к какой именно победе он ведёт своих людей? И какую цену ему придется заплатить за неё в своей душе?