Глава 61: Отражения в искусственной ночи

Сон не шёл. Старые привычки, выкованные годами выживания в Пустоши, не хотели отпускать. Инстинкты требовали быть настороже, прислушиваться к каждому шороху, а тело отказывалось расслабляться в абсолютной безопасности Убежища. Энни тихо выскользнула из своей каюты и пошла бродить по спящим коридорам.

Она вышла в главный купол, под искусственное ночное небо. Здесь было тихо, лишь легкий гул вентиляции нарушал безмолвие. Мириады крошечных диодных лампочек мерцали на «небосводе», создавая подобие далеких звезд. Она уже забыла, что можно вот так просто гулять ночью, не сжимая в руке рукоять оружия, не вслушиваясь в темноту в поисках угрозы. Никаких рейдеров, жаждущих наживы или насилия. Только покой.

Её ноги сами понесли её по знакомой тропинке в искусственный лес. Воздух здесь был прохладным и влажным, пах хвоей и сырой землей. И вот сквозь деревья замерцала гладь пруда. И тогда она увидела его.

Эрен сил на берегу, прислонившись спиной к старому дубу. Его поза была расслабленной, но в ней читалась глубокая усталость. В одной руке он держал стакан с остатками виски, другой бессознательно ворошил камешки на мелководье. Он смотрел не на воду, а сквозь неё, его взгляд был устремлен куда-то вглубь собственных мыслей, настолько тяжелых, что он даже не заметил её приближения.

Энни замерла в тени, наблюдая. Она видела, как мускулы на его лице напрягались, будто он вел безмолвный спор с кем-то невидимым. В его глазах, обычно полных огня и решимости, сейчас плескалось что-то другое — сомнение? Боль? Невыносимая тяжесть того выбора, который ему предстояло сделать?

Он был так уязвим в этот момент. Не лидер, не боец, а просто молодой человек, на чьи плечи свалился весь груз мира. И в этом не было слабости. Напротив. Видеть его таким... это заставляло что-то сжиматься внутри нее.

Он сделал небольшой глоток, поморщился и, наконец, опустил голову, уставившись на свое отражение в темной воде, искаженное рябью от упавшего камешка.

Энни поняла, что стоит здесь слишком долго. Подслушивать чужое одиночество было неправильно. Она сделала легкий шорох ногой, наступая на хрустящую ветку.

Эрен вздрогнул и резко поднял голову. Его взгляд, мгновенно ставший острым и собранным, встретился с её взглядом. Удивление сменилось узнаванием, а затем — легкой, усталой улыбкой.

— Не спится? — его голос был немного хриплым от виски.

— Старые привычки, — коротко ответила она, выходя из тени и подходя к воде. Она села на камень в паре метров от него. — А тебе?

Эрен снова посмотрел на воду.
— Размышлял.

— О «Великом Обнулении»? О том, как найти Институт?
— О том, сколько людей мне придется отправить на смерть, чтобы его остановить.

Его слова повисли в ночном воздухе, холодные и безжалостные, как сталь. Энни смотрела на его профиль. Она понимала это лучше кого бы то ни было. Бремя приказа. Цену победы.

— Ты не отправишь их, — тихо сказала она. — Они пойдут сами. Потому что верят тебе. Как верю я.

Эрен повернулся к ней, и в его глазах читалось изумление. От Энни он не ожидал таких слов.

Она не стала смотреть на него, уставившись на звезды над головой.
— В Братстве приказы не обсуждались. Ты — винтик. Твоя жизнь — статистика. Здесь... здесь всё иначе. Ты дал им правду. А они дали тебе свое доверие. Это страшная сила, Эрен. Сильнее любого оружия. И страшная ответственность.

— Я знаю, — прошептал он.

Они сидели в тишине, под искусственными звездами, двое солдат в мире, который требовал от них быть больше, чем просто солдатами. Двое лидеров, несущих груз, который могли разделить лишь с друг другом. И в этой тишине, у тихого пруда, было больше понимания, чем в любых словах.