Глава 60: Тяжесть короны
Тишина в кабинете Эрена на этот раз была другой — не напряженной, а уставшей, почти мирной. Воздух слабо пах пылью, оружием и... виски. После оглушительной речи на поляне и начала тотальной подготовки к войне, которая теперь висела над Убежищем как дамоклов меч, им всем требовалась передышка. Хотя бы на один вечер.
Они собрались здесь, в тесном кругу: Эрен, сидевший за своим столом, Армин, устроившийся в кресле с блокнотом, Жан, развалившийся на диване, и Энни, стоявшая у стеллажа с книгами, перелистывая какую-то довоенную техническую брошюру. Дверь открылась, и вошла Микаса. Ничего не говоря, она прошла к дивану и села рядом с Жаном. Их плечи слегка соприкоснулись, и это молчаливое прикосновение говорило само за себя — они были вместе, и в этом была их сила.
Жан поднял свой стакан с золотистой жидкостью, сделав небрежный глоток. Он смотрел на Эрена, сидевшего с прямой спиной, но с тенью невероятной усталости на лице.
— И как у тебя это только получается? — тихо спросил Жан, нарушая тишину. Его голос был лишен привычного сарказма, в нем звучало чистое, почти недоуменное восхищение. — Сказать по правде, взвали любому на плечи такую ответственность, как у тебя, любой бы уже давно сломался. — Он покачал головой. — Даже я.
Все взгляды обратились к Эрену. Армин смотрел с пониманием, Энни — с привычной аналитической остротой, но и в ее взгляде читалось уважение. Микаса просто смотрела на него, ее темные глаза были полны безоговорочной поддержки.
Эрен медленно опустил свой собственный стакан. Он не пил, просто держал его в руках, ощущая тяжесть стекла.
— Я и ломаюсь, — тихо ответил он, и это признание прозвучало громче любого крика. — Каждую ночь. Когда остаюсь один и тишина становится слишком громкой. Я вижу ваши лица. Я слышу голоса детей из детского сектора. И я думаю о том, что одно мое неверное решение... одна ошибка... может стоить жизни любому из вас.
Он поднял взгляд, обводя друзей взглядом.
— Но тогда я вспоминаю, ради чего это всё. Не ради какой-то великой идеи или мести. Ради вас. Ради того, чтобы Микаса могла спокойно сидеть рядом с Жаном. Чтобы Армин мог часами корпеть над своими чертежами, строя будущее. Чтобы Энни... чтобы у тебя был дом, который ты не боишься однажды потерять по чьему-то приказу. Чтобы дети в нашем Убежище могли вырасти и однажды так же сидеть здесь, со своими друзьями, и говорить о чем-то простом. Без страха.
Он отпил маленький глоток, морщась от крепости напитка.
— Эта тяжесть... она не на моих плечах. Она — во мне. И я ношу ее, потому что знаю — вы все несете ее часть. Каждый на своем посту. Жан чинит оружие, Армин придумывает стратегии, Микаса защищает наши стены, Энни делится знанием врага. Я... я просто тот, кто смотрит вперед и принимает решение, в какую сторону нам идти всем вместе. Без вас... — он горько усмехнулся, — без вас я бы уже давно пал под этим грузом.
В комнате снова воцарилась тишина, но на этот раз она была теплой, полной понимания.
— Ну, ты и болван, — снова сказал Жан, но теперь в его голосе слышалась легкая, сбивчивая нежность. — Ладно... За то, чтобы твои решения, какими бы идиотскими они ни были, продолжали нас всех выручать. — Он поднял свой стакан.
Один за другим они последовали его примеру. Даже Энни, отложив книгу, взяла свой стакан и молча подняла его в беззвучном тосте.
Эрен посмотрел на них — на своих друзей, свою семью, своих товарищей по оружию. И впервые за долгое время тяжесть внутри него чуть-чуть ослабла. Он был не один. И пока они были вместе, они могли нести любую ношу. Даже ношу целого мира, который решил их уничтожить.