Глава 32: Долг и не только
Сумерки сгущались над Пустошью, окрашивая руины в кроваво-багровые тона. Они шли медленно, опасаясь засады. Эрен шёл впереди, прокладывая путь, его слух и зрение были напряжены до предела. Энни следовала за ним, прижимая руку к перевязанному боку. Каждый шаг отзывался тупой болью, но стимулятор и собственная воля не позволяли ей сбавить темп.
Молчание между ними было густым, тяжёлым, наполненным невысказанными мыслями и отголосками только что произошедшего. Допрос Лумена висел в воздухе, как призрак. Жестокость Эрена была не импульсивной, а холодной, выверенной, словно хирургическая операция. И это пугало её больше, чем любая ярость.
Они уже почти вышли к знакомым ориентирам, ведущим к Убежищу, когда Энни не выдержала. Её голос, тихий и хриплый, разрезал вечернюю тишину.
— Зачем ты спас меня?
Эрен не обернулся, не замедлил шаг. Секунду, другую, казалось, он не услышал или проигнорировал вопрос.
— На пирсе, — уточнила она, и в её голосе прозвучало нечто, похожее на раздражение. — Ты мог добить того фанатика, обезопасить себя, взять ящик и уйти. Вместо этого ты бросился ко мне. Рисковал. Зачем?
На этот раз Эрен остановился. Он повернулся к ней, его лицо в сгущающихся сумерках было трудно разглядеть.
— Ты моя союзница, — произнёс он, и его голос прозвучал плоско, как заученная фраза. — Без тебя шансы на успех снижаются. Это была логичная оценка рисков.
Энни фыркнула, но не отводила взгляда.
— Не ведись. Ты мог бы найти другую «союзницу». Или действовать в одиночку. Ты не из тех, кто цепляется за инструменты. Ты бы скорее заменил сломанный, чем стал его чинить под огнём.
Она видела его насквозь. Видела ту самую безжалостную эффективность, которая была и её второй натурой.
Эрен смотрел на неё, и в его зелёных глазах, обычно таких ясных и уверенных, мелькнула тень неуверенности. Он и сам, должно быть, задавал себе этот вопрос.
— Потому что ты... понимаешь, — наконец сказал он, и его голос потерял прежнюю стальную твёрдость, в нём появилась какая-то странная, несвойственная ему уязвимость. — Ты не смотришь на меня как на сумасшедшего. Не пытаешься остановить. Ты видишь цель, и ты идешь к ней, как и я. Таких... мало.
Он сделал паузу, подбирая слова.
— И потому что ты сражалась за общее дело. Получила рану. Оставить тебя там... это было бы неправильно. Не по-человечески.
Последнее слово повисло в воздухе с особой горькой иронией. «По-человечески». После того, что он только что сделал с Луменом.
Энни молчала, переваривая его слова. Она ожидала услышать расчёт или холодную констатацию факта. Но не это. Не это признание в том, что в его одержимом мире она заняла какое-то особенное место. Не как инструмент, а как... равный.
— Глупо, — наконец выдохнула она, отводя взгляд. Но в её голосе не было прежней колкости. Была усталость. И, возможно, крошечная, едва уловимая тень чего-то похожего на благодарность. — Сентиментальность убивает на Пустоши быстрее радиации.
— Знаю, — просто ответил Эрен. — Но, видимо, не сегодня.
Он снова повернулся и тронулся в путь. Энни посмотрела ему вслед, на его спину, на номер «104» на комбинезоне. Впервые за долгое время её ледяная броня дала трещину. Не из-за боли в боку, а из-за чего-то другого. Из-за странного, нелогичного поступка этого неукротимого фанатика. И из-за осознания, что в этом безумном мире нашёлся кто-то, кто видел в ней не просто оружие или цель, а человека, которого стоит спасать.
Она медленно выдохнула и, превозмогая боль, пошла за ним. Обратно в Убежище. Обратно к войне, которая только начиналась. Но теперь с новым, странным чувством — что в этой войне она была не одинока.