Глава 7
Глава 7
Туго привязанные к кровати конечности болели от напряжения – мышцы затекли, запястья горели от грубой верёвки, которая впивалась в кожу при каждой попытке пошевелиться. Ренар открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, где он находится. Потолок был высоким, с остатками лепнины по углам и тёмными разводами от протечек, которые тянулись от центра к стенам, как застывшие молнии. Запах – плесень, старая карболка, что-то сладковатое, – ударил в нос, и он сразу понял. Санаторий. Одна из палат. Он снова здесь, только теперь не по своей воле.
Он попытался пошевелиться. Тело не слушалось. Руки были разведены в стороны и привязаны к железной спинке кровати – верёвка обхватывала запястья тугими кольцами и уходила куда-то вниз, к ножкам. Ноги – стянуты у щиколоток и закреплены в изножье, так что он не мог ни согнуть колени, ни повернуться на бок. Поза распятия. Он дёрнул правой рукой, потом левой – верёвка только сильнее впилась в кожу, оставляя красные, саднящие следы, но не поддалась. Профессионально завязана. Морские узлы или что-то вроде того. Рот был заклеен широкой серебристой лентой, которая неприятно липла к губам и щекам, не давая издать ни звука, кроме глухого, сдавленного мычания.
Он огляделся, насколько позволяло положение. Поворачивать голову было трудно, но он медленно, сантиметр за сантиметром, осмотрел комнату. Она была небольшой, квадратной, с одним окном, заколоченным досками изнутри – не крест-накрест, как обычно забивают брошенные дома, а сплошным рядом, плотно, без щелей. Как будто кто-то специально позаботился, чтобы сюда не проникал свет. Единственным источником освещения служила керосиновая лампа, стоявшая на полу у дальней стены. Её неровный, колышущийся свет отбрасывал на стены дрожащие тени и выхватывал из мрака детали: ободранные обои всё с тем же бледно-зелёным растительным узором, который он уже видел в других палатах; перевёрнутый металлический шкаф с распахнутыми дверцами, за которыми темнели пустые полки; груду каких-то коробок в углу, перевязанных бечёвкой и покрытых толстым слоем пыли; собственную сумку, валявшуюся у двери с выпотрошенным содержимым – блокнот, спички, складной нож, всё, что он брал с собой, теперь было разбросано по полу, как мусор.