Глава 6
Одеяло было грубым, колючим, но за ночь оно нагрелось от печки и теперь хранило остатки тепла, как зверёк, свернувшийся в углу. Иллария не сразу открыла глаза – она лежала, слушая тишину, и пыталась понять, что в этой тишине было не так. А потом поняла: его дыхания не было слышно. Того ровного, медленного, почти неслышного дыхания, которое она вчера, засыпая, невольно отмечала как признак того, что она здесь не одна. Теперь его не было. Хижина была пуста.
Она отбросила одеяло и села. Пол был холодным, дощатым, с щелями, в которые забивался мелкий мусор – сухие листья, кусочки коры, какая-то труха. Она поёжилась, но не от холода – от сырости, которая, казалось, пропитывала здесь всё: стены, воздух, одежду, даже мысли. Утро в Ладаре ничем не отличалось от вечера – тот же серый, разбавленный туманом свет, та же тишина за окнами, тот же запах старого дерева и плесени.
Она огляделась. Кровать Ренара была пуста. Не просто пуста – застелена так, будто на ней никто никогда не спал. Серое одеяло натянуто ровно, без единой складки, подушка взбита и поставлена ровно по центру, край простыни подвёрнут под матрас с такой аккуратностью, будто это делал не человек, а машина. Иллария хмыкнула. Она уже начинала привыкать к его странностям, но каждый раз это вызывало у неё тихое изумление. Человек жил в заброшенной хижине на краю леса, без водопровода, без электричества, с печкой-буржуйкой и кружкой на всё про всё – и при этом заправлял кровать, как в дорогом отеле. Это было почти трогательно. И одновременно жутковато. Сколько контроля должно быть внутри человека, чтобы даже здесь, в глуши, в полном одиночестве, он не позволял себе оставить одеяло скомканным?
Она поднялась, потянулась, разминая затёкшие мышцы. Тело ныло – вчерашний день выдался долгим и тяжёлым. Сначала дорога в город, потом больница, потом странный дом с иконами и старухой, которая дала ей эту рубаху и браслет, потом истерика той женщины на улице, обвинения в воровстве, побег, долгий путь обратно через лес. И потом – он. Его лицо, когда он вошёл в хижину и увидел её здесь. Его глаза, расширенные от неожиданности. Его холодный, колючий голос. И разговор, который закончился ничем.