Глава 7

Под землёй нет дня и ночи. Только вечное гудение генератора и тиканье часов на стене — больших, советских, с люминесцентными стрелками. Они показывали, что наверху уже вторые сутки, как мы здесь. Двадцать часов из них мы не спали, поглощённые планом, который с каждым часом обрастал деталями и всё больше напоминал авантюру самоубийц. Алиса разложила на столе содержимое кейса. Это была не просто папка с компроматом. Это была картотека её жизни за последние семь лет. Каждая запись, каждая фотография, каждая расшифровка были подшиты, пронумерованы, переведены на английский. Она готовилась к международному скандалу с самого начала. Это была не импульсивная месть. Это была диссертация на тему «Как уничтожить систему». Я листал файлы, и мороз пробирал по коже. Здесь было всё: от сканов накладных на ту самую некондиционную сталь с подписями Ярцева и Глухова (теперь уже арестованных) до расшифровок телефонных переговоров Стрельникова через подставных лиц. Но самое интересное лежало в отдельной папке с грифом «Дубай».

— Сын, Артём Стрельников, — говорила Алиса, тыкая пальцем в фото щёголеватого молодого человека в белом костюме на фоне небоскрёба Бурдж-Халифа. — Официально — инвестор в крипто-стартапы и luxury недвижимость. Неофициально — отмывочная машина для денег отца и его партнёров. Через его компании прошли сотни миллионов. И вот здесь... — она переложила наверх другой документ, — его ахиллесова пята. Девушка. Русская модель. Она исчезла полгода назад после вечеринки на его вилле. Полиция Дубая дело закрыла: «несчастный случай, тело не найдено». Но у меня есть свидетель. Охранник, которого выгнали после этого. Он готов дать показания. За деньги.

— Свидетельства охранника мало, — заметил я. — Нужно что-то вещественное. Фото, видео, записи.

— Они есть, — Алиса достала мини-флешку. — У охранника было скрытое записывающее устройство на форме. Он сдал его мне через посредника. Там... не для слабонервных. Но этого достаточно, чтобы разрушить жизнь сыну. А для Стрельникова-старшего сын — единственное, ради чего он живёт. Он пойдёт на всё, чтобы это замять.

— Значит, наш план — шантаж? — уточнил я.

— Не шантаж. Обмен. Мы отдаём ему флешку и молчание свидетеля. Взамен он даёт публичное признание в своём участии в смерти моего отца и в коррупционных схемах. Записывает видео. А потом... — она сделала паузу, — потом исчезает. Навсегда.

— И ты думаешь, он согласится? Такой человек?

— Для сына? Да. Он фанатично его любит. Это его слабость. И его проклятие.