Глава третья

                  ИСТОРИЯ АРИАНЫ
    Моя семья была небольшой: родители, я и мой младший брат. Папа —Том—очень высокий мужчина. У него были темные, немного кудрявые волосы и карие глаза. Он невероятно спокойный человек, мало что могло вывести его из себя. Маму зовут Стелла. Рядом с отцом она выглядит такой маленькой, хотя ее модельным ногам можно позавидовать. Я просто обожала ее мягкие белые волосы, которые локонами лежали на ее плечиках. Мне всегда хотелось быть похожей на нее, но меня считали точной копией отца. И это правда, я действительно на него похожа: лицо, волосы, даже рост. А вот мой младший братец Шон был блондином. Но это единственное, чем он походил на маму, в остальном его черты лица и характера совпадали с папиными.
    Сначала у нас все было хорошо. Отец работал в крупной компании, где изготавливали и продавали запчасти на автомобили. Мама была врачом-гинекологом. А я училась в средней школе. Когда родился Шон, мне было 14 лет. Вот тогда все и началось.
    Мы жили в Нью-Йорке. Там я и ходила в школу. Признаться, я терпеть не могла это место, хотя она выглядела в точности, как в сериалах от нетфликс. Гигантское здание, с кучей окон и дверей, за которыми находились большой спортивный зал и бассейн, просторная столовая, библиотека и зал для отдыха.
    В школе меня невзлюбили еще с младших классов. Это долгая история, но расскажу вкратце. У меня была лучшая подруга – Николь. В первом классе она подошла ко мне, чтобы познакомиться. Я помню, как передо мной стояла девочка, такая маленькая, но очень энергичная, раскрепощенная (в отличие от меня). Она тоже была блондинкой, чем напоминала мне мою маму. Я сочла это за знак свыше, но даже не могла и подумать, какую роль она может сыграть в моей жизни.
У нас с ней никогда не было секретов. Мы знали друг о друге буквально все: от музыкальных предпочтений до первых месячных. Когда нам было по десять лет, мы обменялись браслетами дружбы, и поклялись, что будем вместе, что бы с нами не произошло. А потом случилось это…
    Мы были в седьмом классе. Николь сказала, что хочет мне что-то рассказать, и, лучше всего, нам пойти в туалет, где не будет «лишних ушей». Она прошла в кабинку и позвала меня за собой, попросив закрыть дверь. Я повернула защелку и развернулась к подруге. В этот момент она сделала шаг и поцеловала меня. Я замерла от неожиданности, тем более, я никогда ранее не целовалась. Ее губы ожидали моего ответа. Но мне не было страшно, скорее интересно. Я закрыла глаза и поцеловала ее в ответ. Сам поцелуй был не долгим и, думаю, очень плохим. Николь отстранилась первой:
- Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Пожалуйста, пообещай, что никто не узнает об этом.
    Я поспешила ее успокоить:
- Тебе не о чем беспокоиться. То, что сейчас произошло, ничего не меняет между нами. Я по-прежнему люблю тебя… как подругу. И, конечно, об этом никто не узнает.
    Она обняла меня и, напряжение между нами спало.
    На следующий день я пришла в школу, сопровождаемая многочисленными взглядами. Девочки смотрели на меня с нескрываемым отвращением, а парни смеялись. Я прошла в класс. Николь что-то обсуждала с одноклассницами. Мое появление заставило ее, и остальных присутствующих, отвлечься от своих занятий. Все смотрели на меня. Повисшую тишину нарушил мой одноклассник – Джастин:
- А вот и наша лесбиянка! Ариана, как долго ты собиралась скрывать от нас свою ориентацию?
   Его слова позабавили остальных – весь класс залился смехом. Я посмотрела на Николь. Она опустила глаза и молчала. Сейчас мне все стало понятно: это она рассказала о том, что случилось в туалете. Мне было трудно поверить, что моя лучшая подруга смогла меня так подставить. Как я узнала позже, Николь рассказала одноклассникам, что я накинулась на нее с поцелуями и умоляла никому об этом не говорить. Зачем она это сделала? Скорее всего, чтобы отвести от себя все подозрения.
    Я почувствовала, что у меня кружится голова. Кровь приливала в голову, а сердце бешено забилось. Я осторожно попятилась назад и выскочила из кабинета, откуда все еще доносились насмешки. Выбежав из школы, я упала на колени под большим раскидистым деревом. Слезы ручьём катились по моим щекам. Все эти годы я доверяла Николь, считала ее лучшей подругой. Она была единственным человеком, с которым я так близко общалась. Конечно, я могла бы попытаться рассказать одноклассникам правду, но вряд ли они станут меня слушать, ведь сейчас я объект для насмешек.
    Дома я никому не рассказывала о случившемся. Две недели я не ходила в школу – у меня поднялась температура и болела голова. С одной стороны, мне это было на руку, но с другой, глупо было надеяться, что все забудут об этой ситуации.
    Когда я снова начала ходить на занятия, все очень резко изменилось. У меня появился новый круг общения – школьные аутсайдеры. Конечно, здесь нечем хвалиться, но лучше быть с ними, чем одной. На меня все еще бросали косые взгляды, смеялись за спиной, окрикивали. Первое время было очень тяжело, но потом я смирилась, перестала обращать внимание на этих подонков.
    В классе со мной не общались, а Николь даже не смотрела в мою сторону (может, ей было стыдно, не знаю). Обсуждать произошедшее никто из нас не хотел, поэтому мы просто избегали друг друга.
    В новом коллективе я чувствовала себя не комфортно, можно сказать, я была слишком «правильная» для них. Общалась я лишь с двумя ребятами – Кристен и Энтони. Однако они были кончеными наркоманами, что позже сказалось и на мне.
Это было весной, в конце учебного года. Они предложили мне прогулять школу, а взамен обещали показать «что-то невероятное». Это предложение меня смутило, но не хотелось потерять единственную компанию.
    Мы шли по задворкам, мимо мусорок и наркоманов. Запах здесь стоял отвратительный. Всюду бегали крысы, которых я до ужаса боялась. Дойдя до большого деревянного забора, мы остановились.
- Пришли! – сообщила Крис. Она отодвинула дощечку в старом ограждении и аккуратно пролезла внутрь. Энтони и я последовали за ней. Мы оказались у полуразрушенного здания, окруженного такими же подростками, как и мы. Наше появление их явно заинтересовало. Один парень, довольно высокого роста, поднялся с места и подошел к нам.
- У нас новенькие? – он оглядел меня внимательным взглядом. - Что интересует?
- Дай ей кокаин, - распорядился Энтони.
- Что? Нет! Не нужно, и вообще, мне уже пора идти, - запротестовала я.
- Эй, вы только пришли. За мной, - шмыгнул парень и направился к зданию. Кристен и Энтони подхватили меня под руки и затащили на каменное крыльцо. В углу террасы стояло старое пошарпанное кресло, куда меня и усадили. Около него располагался маленький читальный столик, казалось, что от малейшего дуновения ветра он развалится.
Мой новый знакомый достал из кармана небольшой пакетик и высыпал его содержимое на стол прямо передо мной в виде дорожки. Из другого кармана он протянул мне, скрученный в трубочку, кусок пожелтевшей бумаги.
    Скажу сразу, никто не принуждал меня принимать наркотик. Изначально, я не хотела делать этого. Но потом в моей памяти всплыли все последние события и, я поняла, что хуже уже не будет.
- Нужно вдохнуть через нос, одну ноздрю лучше зажать.
- Знаю я, - не дав парню договорить, я выхватила бумажный сверток и резко втянула белый порошок. Острое, неприятное ощущение сковало мой нос. Я начала задыхаться.
- Дыши спокойно! – Кристен подскочила ко мне. – Вот так, молодец.
    Я выровняла дыхание. Сердце колотилось, я даже успела подумать, что это конец. Все вокруг глазели на меня, ожидая моей реакции.
    Эффект наступил не сразу. Прошло какое-то время, прежде чем я почувствовала легкость, расслабленность. Мысли улетучились сами собой. Мое тело обмякло, и, на какое то время, я даже перестала чувствовать конечности. Все звуки заглохли, а мир будто поменял краски. Мои губы расплылись в улыбке, мне никогда не было так хорошо. Веки потяжелели, и я закрыла глаза, всего на секунду…
    Проснулась я дома. В моих ушах все еще стоит шум. Вижу немного не четко, но точно различаю белые мамины волосы. Она бегает по комнате и размахивает руками. Папа сидит рядом, в кресле. Теперь я уже все слышу.
- Мам, мне нужно попить, - в горле стоял комок.
    Она выскочила из комнаты и вернулась со стаканом холодной воды. Я привстала на локте и залпом осушила его. Наши с мамой взгляды встретились.
- Как ты себя чувствуешь? Объясни мне, что произошло. Кто заставил тебя принимать наркотики? Я это так просто не оставлю! Они издевались над тобой? Помнишь хоть что-нибудь?
- Боже, мам, да успокойся! Все нормально. Никто меня не заставлял этого делать. Я взрослый человек и сама отвечаю за свои поступки. Мы с друзьями просто отдыхали.
- С друзьями?! Ты это слышишь? – она повернулась к отцу. – Дорогая, они тебе не друзья. Что-то случилось, но ты не хочешь об этом говорить. Ты же знаешь, что можешь нам доверять!
   Голова раскалывалась, и на пререкания не было сил. Я понимала, что мама права, они действительно не мои друзья. Но рассказать правду я не могла, не хотела. Наш разговор был не долгим. Мама иногда всхлипывала, отец же держал все эмоции в себе, но я чувствовала его напряжение. Как итог, мною было дано обещание, что такого больше не повторится.
    Но давать обещание не значит его сдерживать. Я продолжала принимать наркотики. Сначала, это было для меня неким развлечением, я чувствовала себя так хорошо, как никогда ранее. Однако безобидное развлечение быстро переросло в зависимость. В начале лета, мне довелось познать такое дерьмовое состояние, как ломка.
    Конфликты с родителями только разрастались. Они записали меня к врачу, куда я, конечно же, не ходила. Тогда мои родители бросили работу, и мы переехали в Майами, штат Флорида. Они посчитали, что смена обстановки сможет мне помочь: новая школа, новый коллектив. Однако это лишь усугубило ситуацию. Осенью у меня началась депрессия, за которой последовал очередной срыв.
    Потом случилось так, что меня поймали за покупкой наркотиков. Моего дилера посадили на шесть лет, а я оказалась здесь, в этом гребаном интернате!