Глава 3: «Первый звук»

Ночь в больнице Святой Элоизы не была похожа ни на одну ночь, которую Аманда когда-либо переживала.

Дело было не в темноте — хотя темнота здесь была особенной, плотной, почти жидкой, как черная вода, которая просачивалась сквозь веки и заполняла череп изнутри. Дело было не в холоде — хотя температура упала настолько, что дыхание превращалось в белый пар, а пальцы немели даже в карманах курток. Дело было в тишине.

Тишина в Святой Элоизе была живой.

Аманда лежала на твердом бетонном полу архива, подложив под голову свернутую куртку, и слушала. Уши, обостренные темнотой, ловили каждый звук: дыхание шестерых человек (Мандер что-то бормотал во сне, Кэлли дышала часто и поверхностно, Оливия — глубоко и ровно, Рик похрапывал, Додж молчал так громко, что это само по себе было звуком), скрип старых труб в стенах, шорох пыли, которую ветер гонял по коридорам, и еще кое-что.

Что-то под ними.

Аманда приподнялась на локте, прислушиваясь. Сначала ей показалось, что это ветер. Но ветер стих несколько часов назад, оставив после себя только мертвую, застывшую пустыню. Нет, этот звук был другим. Он шел из-под пола, из глубины здания, из тех уровней, куда не проникал даже свет фонарей.

Скрежет.

Металла по бетону.

Медленный, ритмичный, как маятник старых часов. Как метроном, который отсчитывает не секунды, а что-то другое. Что-то, что имеет отношение к костям.

— Ты это слышишь? — прошептала Миранда.

Аманда вздрогнула. Она не заметила, когда гадалка приблизилась. Миранда сидела в двух шагах от нее, скрестив ноги, с закрытыми глазами, но ее голос звучал так, будто она стояла прямо над ухом Аманды.

— Слышу, — ответила Аманда шепотом. — Что это?

— Счет. — Миранда открыла глаза. В темноте они казались черными дырами, провалами в пустоту. — Они считают нас.

— Кто?

— Не знаю. Но им интересно. Не как охотникам добыче. Как детям — муравьям под лупой. Они хотят посмотреть, как мы будем ломаться.

— Откуда ты знаешь?

Миранда помолчала, потом протянула руку. На ее ладони лежала карта Таро — Аманда не видела изображения в темноте, но чувствовала, что это не обычная карта. От нее исходил холод, неестественный, химический холод, как от сухого льда.

— Я вытянула ее, когда вы заснули, — сказала Миранда. — Повешенный. Перевернутый.

— И что это значит?

— Это значит, что мы уже мертвы. Мы просто еще не знаем об этом.

Аманда хотела ответить — резко, зло, как она отвечала всегда, когда страх подступал слишком близко, — но в этот момент скрежет внизу изменился.

Он стал громче.

И ближе.