Глава 4: «Соседи из холодильника»

Свет в морге был неправильным.

Аманда поняла это не сразу — слишком ошеломляющим был переход от полной темноты к ослепительной белизне люминесцентных ламп. Но когда глаза привыкли, она увидела: свет был слишком белым. Не желтоватым, как у старых ламп, и не голубоватым, как у новых. Абсолютно белым, без единого оттенка, так что все предметы казались плоскими, лишенными объема, как на старой фотографии.

И теней не было.

— Куда делись тени? — прошептала Кэлли, вертя головой. Ее камера, все еще работающая, показывала то же самое — плоское, двухмерное пространство, в котором даже люди выглядели как вырезанные из картона фигурки.

— Свет идет отовсюду, — ответила Оливия, щурясь. — Нет одного источника. Все стены, потолок, пол — все светится. Это невозможно.

— Здесь все невозможно, — сказал Рик. Он стоял ближе всех к выходу — подсознательно, наверное, даже не замечая этого. — Мы уходим. Сейчас. Сайлос, ты с нами или как?

Сайлос не ответил. Он стоял у открытого холодильника для трупов, в том самом, из которого вышел. Его руки безвольно висели вдоль тела, голова была опущена, но Аманда видела, что его губы шевелятся. Он что-то шептал. Быстро, бессвязно, как мантру.

— Сайлос, — позвала она, подходя ближе. — Сайлос, посмотри на меня.

Он поднял голову.

Глаза у него были нормальными. Не пустыми, как минуту назад, а человеческими — испуганными, заплаканными, живыми.

— Аманда, — сказал он. Его голос дрожал. — Аманда, прости. Я не хотел. Я не знал, что они заставят меня привести вас сюда. Я думал, что смогу... что мы сможем... что я смогу их обмануть.

— Кого — их?

— Их. — Сайлос махнул рукой в сторону столов для вскрытий. — Тех, кто лежит на столах. Тех, кто дышит, но не живет. Они... они говорили со мной три года назад. Когда я приезжал с бригадой. Я спустился в морг, чтобы проверить оборудование, и они... они позвали меня. Сказали, что я особенный. Что я смогу помочь им закончить игру.

— Какую игру? — спросил Додж.

— Они хотят выбраться. — Сайлос облизнул пересохшие губы. — Фарбер запер их здесь. Не тела — души. Он проводил эксперименты, пытался отделить сознание от тела, чтобы посмотреть, можно ли жить без боли. Он думал, что боль — это физическая реакция. Что если убрать тело, то и боль исчезнет.

— Но это не так, — тихо сказала Миранда. — Боль — это память. Тело просто напоминает тебе, что ты жив.