21. Воздаяние
Машина мчалась по пустынным предрассветным улицам. В салоне царила гробовая тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. Чонгук сидел на заднем сиденье, его лицо в свете мелькающих фонарей было похоже на каменную маску. Вся боль, всё отчаяние, вся беспомощность последних дней переплавились в нём в холодную, абсолютную ярость. Это была не эмоция, а состояние бытия. Оружие.
Они приехали на заброшенный склад на окраине города. Внутри, в центре пустого пространства, под лучом единственной лампы, стоял на коленях Ли Мён Хо. Его лицо было избито, одежда порвана. Рядом, как безмолвные тени, стояли Намджун, Чимин и Юнги. Они были его судьями и палачами.
Чонгук медленно вошёл, его шаги гулко отдавались в металлическом здании. Он подошёл к Ли Мён Хо и остановился перед ним, глядя сверху вниз.
— Чонгук-сси, прошу… — начал было тот, но Чонгук жестом остановил его. Его голос был тихим, но он резал слух, как лезвие.
— Ты послал своих крыс в мой дом. Ты прикоснулся к тому, что принадлежит мне. Ты пролил его кровь.
Каждое слово было обвинением, приговором. Ли Мён Хо затрясся.
—Это была ошибка! Я не знал! Он был просто шлюхой, я не думал, что вы…
Он не успел договорить. Чонгук двинулся с нечеловеческой скоростью. Его рука со всей силой врезалась в лицо Ли Мён Хо, и тот с хрипом повалился набок.
— Его имя — Тэхён, — прорычал Чонгук, нависая над ним. — Произнеси его.
Ли Мён Хо, захлёбываясь кровью, пробормотал что-то невнятное.
— Громче! — удар ногой в ребро.
— Тэхён! — взвыл Ли Мён Хо.
Чонгук выпрямился. Его глаза горели в полумраке.
—Ты сломал ему руку. — Он кивнул Чимину. Тот с холодным выражением лица подошёл и с профессиональным, безжалостным хрустом сломал руку Ли Мён Хо. Крик эхом разнёсся по складу.
— Ты нанёс ему три удара ножом, — продолжил Чонгук, его голос снова стал ледяным и размеренным. Он достал из-за пояса тот самый нож, что извлекли из тела Тэхёна. Лезвие было очищено, но на рукояти ещё виднелись засохшие капли крови.
Ужас в глазах Ли Мён Хо стал абсолютным. Он забился, пытаясь ползти назад.
—Нет… Нет, пожалуйста!
Чонгук не спеша подошёл к нему. Он не испытывал гнева в этот момент. Только холодное, безличное правосудие.
—За каждый удар, — прошептал он. — За каждую каплю его крови.
И он нанёс удар. Точный, глубокий, в то же место, где нож вошёл в тело Тэхёна. Затем второй. Третий.
Он не убил его сразу. Он позволил ему лежать там, истекая кровью, в точности как тот оставил Тэхёна. Он наблюдал, как свет в его глазах медленно угасает, как дыхание становится всё тише.
Когда всё было кончено, Чонгук бросил окровавленный ног на пол. Он повернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Возмездие свершилось.
Он вышел на утренний воздух. Первые лучи солнца окрашивали небо в розовые тона. Он стоял, глядя на восход, и не чувствовал ничего. Ни удовлетворения, ни облегчения. Только огромную, всепоглощающую пустоту. Он стёр с лица угрозу, но это не исцелило его оленёнка. Не вернуло его к жизни.
Он снова сел в машину.
—В больницу, — сказал он водителю.
Его место было там. У стекла. В ожидании. В надежде. Всё остальное не имело значения. Мир мог рухнуть, но он будет стоять там, пока его единственный свет не вернётся к нему.