18. Кровь на полу

Чонгук уехал на срочное, но, как он обещал, короткое совещание. Дом, обычно наполненный невидимым присутствием охраны и прислуги, на несколько часов погрузился в непривычную тишину. Тэхён наслаждался этим. Он прошёлся по гостиной, полил цветы, которые теперь считал своими, и в конце концов оказался у двери спальни Чонгука. Их спальни.

Он зашёл внутрю. Здесь пахло им обоими — дорогим парфюмом Чонгука, его собственным шампунем, сексом и покоем. Он провёл рукой по шёлковому покрывалу, улыбаясь. Он прилёг на кровать, уткнувшись лицом в подушку Чонгука, и закрыл глаза, просто наслаждаясь чувством безопасности.

Он не услышал, как сработала система безопасности на служебном входе. Не уловил крадущихся шагов по коридору. Первым, что вырвало его из полудрёмы, был резкий звук открывающейся дверы.

Тэхён вскочил. В дверном проёме стояли трое незнакомцев в чёрном. Их лица были скрыты балаклавами, в глазах — холодная решимость.

Ужас, острый и первобытный, ударил ему в грудь. Он отшатнулся к стене, его взгляд метнулся к тревожной кнопке у изголовья кровати.

— Держать его! — кто-то бросил приказ.

Они двинулись на него. Тэхён попытался отбиться, крикнул — коротко, отчаянно. Один из нападавших схватил его за руку, которую Тэхён инстинктивно поднял для защиты, и с sickening хрустом вывернул её. Белая, обжигающая боль пронзила его, заглушив всё остальное. Он вскрикнул, и его ноги подкосились.

Он упал на колени, прижимая сломанную руку к груди. В глазах стояли слёзы от боли. Он видел, как один из мужчин достаёт что-то длинное и блестящее. Нож.

— Нет… пожалуйста… — простонал он, пытаясь отползти.

Первый удар пришёлся в живот. Глубокий, разрывающий. Тэхён ахнул, ощутив странное, влажное тепло, растекающееся по его футболке. Второй удар — в бок. Третий — снова в живот. Боль была настолько чудовищной, что его тело онемело. Он больше не кричал, только хрипел, захлёбываясь собственной кровью, которая подступала к горлу.

«Чонгук…» — пронеслось в его помутневшем сознании. Это была не мольба о спасении. Это было прощание.

Нападавшие, убедившись в содеянном, так же бесшумно скрылись, оставив его истекать кровью на дорогом персидском ковре.

---

В это время Хосок, который заехал в особняк, чтобы забрать забытые Чонгуком документы, пересекал холл. Он уже собирался подняться в кабинет, когда его слух уловил странный звук. Не крик. Не шум борьбы. Тихий, прерывистый хрип. Или стон.

Он замер, вслушиваясь. Звук шёл с верхнего этажа. Из спальни Чонгука.

— Тэхён? — крикнул он, поднимаясь по лестнице быстрее. Ответа не было.

Хосок, с годами выработавший инстинкт опасности, достал пистолет. Он толкнул дверь в спальню.

Картина, открывшаяся ему, вогнала в его жилы ледяной ад. Тэхён лежал на полу в луже крови, его тело было неестественно вывернуто, лицо — белое, как мрамор. Глаза были закрыты. Хосок увидел ужасающие раны на его животе и боку.

— НЕТ! — рёв Хосока сотряс стены. Он бросился к нему, на ходу доставая телефон и одним нажатием вызывая Чонгука и скорую. Он прижал пальцы к шее Тэхёна, отчаянно пытаясь нащупать пульс. Он был — слабый, нитевидный, но был.

— Держись, парень, держись, ради всего святого, — бормотал он, срывая с себя куртку и пытаясь заткнуть ею самые страшные раны, чтобы остановить кровотечение. Его руки стали алыми. — Чонгук уже в пути. Держись.

Он говорил ему это, не зная, слышит ли тот. Но он должен был говорить. Он не мог допустить, чтобы этот мальчик, который наконец-то начал улыбаться, ушёл в одиночестве.

А Тэхён уже ничего не чувствовал. Только холод и бездну, которая медленно и неумолимо затягивала его. Последним, что он успел подумать, было то, что он так и не дождался его. Чонгука.